Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан
К середине 1990-х годов ситуация изменилась: пацифистское движение ослабло после окончания холодной войны, экологическое — напротив, усилилось, особенно в Великобритании, где оформилось движение «сделай сам» (DiY culture). В США появилось антифабричное движение, направленное против эксплуатации труда на фабриках развивающихся стран. Всё яснее становилось, что борьба на Севере неотделима от борьбы на Юге. Экологическое движение сыграло ключевую роль в этом осознании, постоянно обращая внимание на глобальную эксплуатацию природы. К середине 1990-х годов взаимодействие Севера и Юга породило движение против глобализации.
На Юге, в развивающемся мире, борьба велась на разных уровнях. Её можно условно разделить на три типа — не по времени, а по характеру и пространству борьбы. Различие между Севером и Югом можно выразить, например, через феномен захвата земли: если на Севере (в США) сквоттинг часто связан с контркультурой и бедностью отдельных людей, то в странах Юга он является массовой реакцией целых социальных классов на концентрацию земли в руках немногих. Подобные различия требуют иного подхода к анализу народных движений на Юге. При этом такие формы борьбы нельзя считать полностью обособленными — между ними существовали связи, но каждая отражала свой архетип сопротивления.
Во-первых, существуют городские формы борьбы, часто связанные с университетами и студенческими протестами. Во-вторых, восстания и партизанские движения. И наконец, движения коренных народов и крестьян, особенно в борьбе за права на землю. Эти три категории дают лишь общее, схематичное представление о радикальных политических движениях в этих регионах, но они помогают понять силы, лежащие в основе антиглобалистского движения.
Городские протесты, часто тесно связанные со студенческими, происходили по всему Югу. С 1970-х по 1990-е годы процессы урбанизации не только продолжались, но и усиливались — всё больше людей покидали сельские районы ради городов. Это приводило к появлению крайне бедных городских районов, где и зарождались социальные движения; типичной формой протеста становились движения сквоттеров. Примером может служить забастовка квартиросъёмщиков в Южной Африке, начавшаяся в 1984 году. Поводом послужило резкое повышение арендной платы в государственных домах в чернокожих посёлках. Хотя изначально требования касались контроля и снижения платы, забастовка вскоре приобрела более широкий политический характер, затрагивая вопросы местного самоуправления и бросая вызов отдельным институтам апартеида. К 1988 году в ней участвовало около 90 % арендаторов, сформировавших «культуру неоплаты», что позже привело к конфликту уже с правительством Африканского национального конгресса.
В то же время в других странах развивались студенческие протесты, поддержанные университетами. Например, в Индонезии именно студенты сыграли ключевую роль в выступлениях, приведших к падению президента Абдуррахмана Вахида. Протесты были направлены против коррупционных и финансовых скандалов, связанных с ним, и продолжали традицию политической борьбы, начатую ещё во времена диктатуры Сухарто. Эти движения, сосредоточенные в городах, опирались на активность молодёжи и студентов, обеспечивавших массовость и идеологическое содержание протестов. Их формы менялись в зависимости от страны и темы, но сама связка «город — молодёжь — студенты» оставалась устойчивой чертой общественных движений конца XX века.
Вторым направлением борьбы на Юге были вооружённые восстания и партизанские движения. Эта традиция черпала вдохновение и методы у таких революционеров, как Кастро и Гевара на Кубе или Хо Ши Мин во Вьетнаме. Основная идея, известная как геваризм, заключалась в том, чтобы небольшая группа боевиков начала борьбу в сельских районах, постепенно создавая поддержку революции. Че Гевара пытался воплотить эти идеи не только на Кубе, но и в Конго и Боливии, где и погиб. Другие партизанские движения, не всегда опиравшиеся на марксизм, также появлялись по всему миру. В Филиппинах повстанцы привлекли внимание, захватывая туристов ради выкупа; в Колумбии вооружённые отряды стали участниками внутреннего конфликта, связанного с наркоторговлей и вмешательством США. Все эти движения рассматривали государство как цель, которую можно завоевать при помощи вооружённой борьбы и организации масс. Их появление объясняется крайней бедностью и убеждением, что национальные элиты действуют в интересах богатых северных стран, обогащаясь сами.
Исключением стали сапатисты в Мексике, которые преобразовали саму идею партизанской войны, превратив её из военного в социальное движение. Их борьба придала новое значение революции — как форме гражданского сопротивления и самоорганизации.
Третьим направлением борьбы на Юге стали движения за землю и культурное самосохранение. В них участвовали две группы — крестьяне и коренные народы. Иногда их трудно различить, но важно отметить, что не все крестьяне принадлежат к коренным народам, и между ними могли возникать конфликты, несмотря на общие интересы. Показательным примером стала борьба жителей Такамиче в Гондурасе.
Там компания Chiquita Brands International владела банановой плантацией и отказывалась повышать зарплату рабочим при 30-процентной инфляции. В ответ рабочие объявили забастовку, а в 1994 году компания закрыла плантацию, нарушив закон, запрещавший подобные действия. Лишённые средств к существованию жители заняли часть плантации и начали выращивать собственные культуры. Попытки выселения сначала были отбиты, но в 1996 году их дома, посевы и даже церкви были разрушены. Несмотря на это, община продолжила сопротивление и добилась частичной победы: правительство выделило средства на развитие самопомощи, а компания восстановила часть разрушенного жилья.
Подобные конфликты происходили по всему Югу: нищенские зарплаты и безработица делали владение землёй вопросом выживания. Для коренных народов земля имела не только экономическое, но и духовное значение — как говорили австралийские аборигены, «земля не принадлежит нам, это мы принадлежим земле». Их борьба за права на землю сочетала материальные и культурные мотивы и противопоставлялась северной модели монетаризма и частной собственности.
Все три формы борьбы — городская, вооружённая и земельная — продолжались на протяжении последней четверти XX века, а для коренных народов — на протяжении веков, с момента колонизации. Общей чертой стало усиление сопротивления глобальным неолиберальным реформам, которые воспринимались как новая форма экономического колониализма. Программы сокращения роли государства, либерализации капитала, урезания прав работников и приоритета частной собственности вызывали всё большее недовольство.
После рассмотрения борьбы в развивающемся мире стоит упомянуть ещё один важный элемент позднего XX века — радикальную правицу. Параллельно с новыми социальными движениями, появившимися после 1960-х, начали формироваться и реакционные. Их трудно точно определить, поскольку границы между «левыми» и «правыми» размылись, хотя противопоставление этих направлений по-прежнему остаётся значимым. Некоторые из таких движений действительно унаследовали идеи правого радикализма, хотя этот термин не всегда точен.
Часть из них близка к неофашистским