Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

В Главкрайобллитах работало 822 мужчин, 710 женщин (46, 3%). 26–30 лет имели – 17,2% сотрудников, 31–55 лет – 17,3% сотрудников, 41–45 лет – 18, 1% сотрудников. Высшее образование имели 44,3% среди руководителей, 18,7% среди цензоров, незаконченное высшее – 14,6% среди руководителей, 16,5% среди цензоров[134]. По стажу цензорской работы: до 1940 г. – 35,3% – среди руководителей, 13,4% среди цензоров; 1941–1945 г.: 32,5% – среди руководителей, 31,4% среди цензоров. С 1946 г.: работало 10% – руководителей, 24,1% цензоров. С 1947 г. 31,1% – цензоры. По возрасту среди руководителей и цензоров более 50% были от 31–45 лет, 28,3% до 30 лет. Только 13% работников в центре имели стаж 7 лет и более, 24% – от 1 и до 2-х лет, 31% – менее года[135]. Как видно, в процентном отношении большинство сотрудников было с высшим и незаконченным высшим образованием, со стажем работы довоенного и военного времени, и наиболее работоспособного возраста: 31–45 лет. В общем, на 12 января 1953 г. в СССР было 6928 работников цензуры; в центральном аппарате – 367; в 179 местных Главкрайобллитах – 2365 работников, больше всего было внештатных совместителей – 4196 человек[136].

За рассматриваемый период постоянно велась работа по повышению квалификации сотрудников по новым темам: так, к примеру, в данный период в Главлите велась работа с цензорами по разъяснению и сравнительному определению промышленного потенциала по данным внепланового накопления.

В целом ошибки цензоров обуславливались не только постоянно усиливающимися требованиями по пополнению специфических знаний и квалификации, но и непомерной цензорской нагрузкой (300 печатных листов в месяц и более) на человека, что было связано с растущей с каждым днем издательской деятельностью, снятием военных ограничений и переходом к относительно мирной жизни. В данных условиях деятельность уполномоченного Совета Министров и Главлита из-за объема работ не соответствовала их организационно-техническим возможностям[137]. Поэтому большая нагрузка и нехватка цензоров всегда были ахиллесовой пятой Главлита до и в рассматриваемый период. В общем, по результатам проверок цензоров проводились мероприятия по устранению недостатков и принимались меры, которые помогали решать задачи по цензорским вмешательствам по предотвращению утечки секретных сведений через печать и другие средства массовой информации.

В процессе деятельности уполномоченного СМ и Главлита постоянно возникали вопросы, требующие конкретных оперативных решений. Приведем несколько примеров. Так, в 1947 году по указанию уполномоченного СМ в компетентные органы была выслана книга с докладной запиской цензора Мособлгорлита [т. В…]. Суть в том, что на базе МОГИЗа была задержана книга, в которой имелись надписи, сильно напоминающие код или шифр. Эта книга была из выморочного конфискованного имущества (база Мосфонда) и владелец которой не был установлен[138]. Также в МГБ СССР было сообщено, что на московской таможне 21 июля 1947 года при досмотре органами цензуры Главлита багажа выезжающего из СССР помощника военного атташе США майора Рой обнаружены и были изъяты план дома № 7 по Кронштадтскому переулку (в этом здании помещалось Управление по делам репатриации советских граждан при Совмине СССР) и брошюра «Описание и инструкция по обслуживанию танкового переговорного устройства типа ТПУ–2Р», образца 1940 года. При этом на брошюре стоял гриф «для служебного пользования»[139]. В апреле 1949 года уполномоченный СМ обращался непосредственно к Л.П. Берии по поводу посылки в Болгарию Положения и Правил органов связи СССР, в которых нет секретных сведений, но есть упоминание отдела спецсвязи, секретного шифровального и Первого отдела. Уполномоченный СМ полагал возможным передачу данных документов Министерству почт, телеграфов и телефонов Болгарии для служебного пользования с исключением вышеперечисленных мест в текстах документов[140]. С выставки «Партизаны Украины» органами цензуры были изъяты приказы с грифами «секретно» и «совершенно секретно». Также велся контроль за «шефскими» названиями оборонных предприятий, телефонными справочниками и адресными книгами, открытыми в печати объявлениями для набора в военные учебные заведения и др.

Как и все государственные учреждения, цензурные органы были обязаны осуществлять работу по защите государственной тайны в своих структурах, проводить соответствующие режимно-секретные мероприятия и вести секретное делопроизводство. Так, в изучаемый период в Главлите и во всех Главлитах союзных и автономных республик, краевых, областных, городских и районных структурах функционировали секретные подразделения. Это были Секретные отделы и части, которые выполняли режимно-секретные функции, вели секретное делопроизводство согласно номенклатуре секретного делопроизводства и формируя описи секретных дел, в которых откладывались, к примеру, оперативные и документы по истории цензуры, документы по составлению перечней на мирное и военное время, сводки, переписка (входящие и исходящие документы), секретные административно-распорядительные документы (приказы и циркуляры, сводные указания и др.), секретные нормативные документы (перечни, инструкции, правила, положения и др.), и специфические секретные документы, такие как перечни вопросов, подлежащих засекречиванию, данные по подпискам иностранных посольств на газеты и журналы, списки изъятий из библиотек и организаций, списки о пересылке за границу научных трудов и др.

Еще в период войны, в феврале 1945 года, как было отмечено, «для организации порядка обращения с секретными материалами и хранения их», для непосредственного ведения Главлитом секретной работы, а также для бронирования личного состава цензуры, в составе Главлита создавался Секретный отдел. Во главе стоял начальник отдела, который назначался, перемещался и сменялся начальником Главлита с согласия 5-го управления НКГБ СССР и подчинялся непосредственно начальнику Главлита. Начальник Секретного отдела в своей работе должен был руководствоваться на тот момент утвержденной СНК СССР 2 января 1940 года инструкцией по ведению секретных работ и делопроизводства, указаниями начальника Главлита и 5-го отдела НКГБ СССР. Начальник Секретного отдела отвечал за организацию секретной работы в соответствии с инструкцией по секретному делопроизводству и обеспечению сохранения государственной тайны; за правильное обращение с секретными материалами; за организацию и ведение секретного архива; за правильную обработку секретной переписки в Главлите (прием, регистрация, печатание, отправка, хранение и ведение дел); за учет и рассылку секретных изданий (перечни, инструкции). Начальник Секретного отдела должен был вести и исполнять секретную переписку по поручению начальника Главлита; проводить ежемесячную проверку наличия секретных документов; проверять рабочие места сотрудников, их рабочие папки; вести бронирование работников центрального аппарата и периферии. Он имел право проводить проверку в отделах Главлита по вопросам работы секретного отдела; требовать от подведомственных Главлиту учреждений секретных частей необходимые материалы по вопросам, входящим в круг обязанностей Секретного отдела; давать указания подведомственным секретным частям главкрайобллитов по вопросам их работы; представительствовать в других организациях и учреждениях по вопросам, относящимся к секретной работе[141].

Секретный отдел в центральном аппарате работал на основании согласованных с 4-м отделом