Карибская герилья. Крестовый поход против диктаторов - Дмитрий Костенко
Тогда же, в период второго президентства, американцы пригласили его присутствовать при запуске ракеты с мыса Канаверал. Фигерас воспользовался поездкой, чтобы свозить детей в Дисней-ворлд во Флориде. По возвращении депутаты устроили президенту обструкцию: по закону официальные лица должны были получать разрешение Национальной ассамблеи на зарубежные визиты за пределы центральноамериканского региона, а «дон Пепе» этого не сделал. На вопрос, почему он пренебрег установленным порядком, тот ответил: «Вы могли бы мне отказать, и тогда мои дети не увидели бы живого Микки-Мауса».
В начале 70-х, в пору второго президентского срока, Хосе Фигерас крепко сдружился с российским послом Владимиром Казимировым. Тот продвигал идею закупки костариканской авиакомпанией LACSA советских Ту-154 и предложил президенту для пробы совершить перелет в Европу на авиалайнере «Аэрофлота». Но такой самолет отказались принимать для промежуточной посадки американские аэропорты. Тогда Казимиров предложил слетать куда-нибудь внутри страны, и они вместе отправились открывать новую железнодорожную станцию в Пунтаренасе. Заодно перерезали ленточку на открытии новой винодельни. В ходе этой церемонии к президенту полез обниматься пожилой костариканец, успевший уже изрядно напробоваться продукции предприятия. Его одернули: «Дедушка, соблюдайте правила приличия — на церемонии присутствует посол великой мировой державы». Дедок неверно понял, о какой великой державе идет речь, и радостно закричал: «Так мы же костариканцы — лучшие друзья США!» Ему объясняют: «Да русский это посол, русский!» Пьянчуга в ответ: «Еще лучше: я — старый друг дона Мануэля Моро!» Эту историю любил рассказывать сам Фигерас как пример находчивости и изворотливости костариканцев-тико.
На закате своих лет Фигерас жалел, что ему не удалось примириться с целым рядом людей, которых он уважал, но был вынужден отправить в отставку, в изгнание или с которыми его развела логика политической борьбы. В этом списке значились первый президент государственной электроэнергетической компании ICE Алекс Мюррей, министр экономики, архитектор социальных реформ Второй республики Альберто Мартен, преемник Фигераса, занявший пост президента в 1958 году и позволивший вернуться в страну Кальдерону, Марио Эчанди, Мануэль Мора Вальверде и Фидель Кастро.
В конце своего первого президентского срока Хосе Фигерасу как-то довелось открывать новую больницу в Картаго. На церемонии также присутствовали представители дипломатического корпуса, в том числе посол батистовской Кубы. Дон Пепе неизменно заказывал колу с ромом. В конце вечера кубинский посол подошел к президенту и спросил, почему тот не произносит тост. «Я произношу тост всякий раз, когда заказываю напиток!» — «Повторите, пожалуйста, еще раз» — «Куба либре!»
Как-то в начале 80-х, когда «дон Пепе» уже отошел от большой политики, его навестил молодой гаитянский оппозиционер Хаэн Бернар Сансарик из «Гаитянской националистической народной партии». Он поделился с патриархом герильи своим замыслом начать вооруженное восстание против «Бэби Дока» — Жан-Клода Дювалье. Фигерас пригласил начинающего политика в свой дом в Сан-Рамон-де-Трес-Риос, сам приготовил и налил гостю кофе и начал расспрашивать о подробностях затеваемого предприятия. В середине разговора он вдруг резко прервал гостя и спросил: «С кем вы связаны — с ЦРУ или с КГБ?»
Тот начал корчить из себя оскорбленную невинность, мол, «мы независимые национальные социал-демократы, вот французы нам обещают помочь, а со спецслужбами сверхдержав мы ни-ни». «Ну и дураки, — сказал «дон Пепе», — если занимаешься реальной вооруженной борьбой, надо быть на связи либо с теми, либо с другими. Хрен вам ваши французы помогут. Я в разное время работал и с ЦРУ, и с КГБ. И скажу честно — КГБ лучше. С их помощью нам, по крайней мере, удалось сковырнуть эту сволочь Сомосу». Гаитянин ушел обиженный и следовать совету не стал. И проиграл свою революцию.
И напоследок еще одна история, которая дает представление о своеобразном юморе «дона Пепе». В марте 1948 года, когда вооруженная борьба ELN только началась, первоначальный отряд Фигераса вел ожесточенный бой за Сан-Кристобаль-сур-де-Десампарадос. В сражении с правительственными силами они потерпели поражение, и «дону Пепе» пришлось бежать и прятаться от правительственных сил. Он нашел укрытие в большой бетонной трубе, проложенной под полотном автомагистрали, чтобы обеспечивать дренаж воды с полей. Вместе с ним в трубу забился еще один боец, совсем юный подросток. От пережитого страха мальчик начал громко икать, чем мог выдать рыскающим по окрестностям карателям местонахождение партизан. Тогда Фигерас сказал: «Знаешь, пацан, когда нас поймают, то перед расстрелом будут страшно пытать. Чтобы избежать издевательств, я ношу с собой таблетку цианистого калия. Но ты мне так понравился, что я хочу дать шанс тебе уйти из жизни без мучений. На, бери и ешь!» Мальчик осторожно взял протянутую таблетку, проглотил и закрыл глаза. И от пережитого ужаса перестал икать. Таблетка была обыкновенным аспирином. «Дон Пепе» просто пошутил.
История гражданской войны в Коста-Рике закончилась, но не закончилась история «Карибского легиона».
В 1958 году, в результате народного восстания, поддержанного прогрессивными военными, был свергнут венесуэльский диктатор Перес Хименес. Каракас стал новой Меккой для латиноамериканских изгнанников-борцов с диктатурами. 16 февраля 1959 года там состоялось подписание «Демократической декларации Каракаса» — обновленного варианта «Карибского пакта». В нем главными врагами демократических левых сил, режимами, которые необходимо свергнуть вооруженным путем, были названы диктатуры в Доминикане, Никарагуа и Парагвае.
Среди наиболее именитых подписантов декларации оказались лидер венесуэльской партии «Демократическое действие» Ромуло Бетанкур, министр иностранных дел Кубы Рауль Роа и, конечно же, Хосе Фигерас. Венесуэльские «адеки» и кубинское «М-26-7» на тот момент — еще лучшие друзья. Кроме того, под документом стояли подписи лидеров полутора десятка оппозиционных движений и главных редакторов газет региона.
Однако вернемся в Коста-Рику 1958 года, когда президентский пост занимал Марио Эчанди, проводивший не только политику национального примирения с каль-деронистами, но и нормализации отношений с северным соседом — Никарагуа. Тем более что старая сволочь Анастасио «Тачо» Сомоса Гарсия отправился в мир иной, а президентом стал его сын Луис Сомоса Дебайле, который пытался создать себе имидж респектабельного умеренного политика.
Однако Фигерас ни с кем из Сомос мириться не собирался. И тут ему прилетел «привет» от Фиделя, который хорошо помнил, что в свое время Фигерас прислал ему три транспортных самолета с оружием. Когда на Кубе в начале 1959 года произошла революция, в Никарагуа начались повсеместные массовые гуляния и празднества по поводу падения режима Батисты. Стало ясно, что нового Сомосу народ ненавидит так же, как и прежнего, и достаточно