Карибская герилья. Крестовый поход против диктаторов - Дмитрий Костенко

В итоге жителям христианской колонии в Акарайми пришлось не только сгонять со своих земель наглых бразильских сквоттеров, но и бороться с влиятельной дамой, за которой стояла серьезная военная сила. Встретив сопротивление, «гномиха» через мужа добилась, чтобы на пути в колонию был установлен военный блокпост, который блокировал все связи общины с внешним миром и всячески третировал бы ее обитателей.

Францисканец падре Анастасио вспоминает: «19 октября 1973 года на моих глазах пришли солдаты и увели двух крестьян. Местные объяснили, что это происходит постоянно. Их отрывают от работы и уводят на военный пост, чтобы допросить о контактах и о том, кто посещает общину. После одного или нескольких дней задержания их отпускали до следующего раза». Это делалось для того, чтобы создать напряженную психологическую обстановку и заставить членов «Аграрных лиг» сняться с места и забросить свой проект.

Жители терпели притеснения почти десять лет. Периодические облавы, аресты. Изолированные от мира и, прежде всего, от товарищей из аналогичных общин в других регионах, они не могли получить выражения солидарности. По ночам солдаты уничтожали посевы, поджигали жилища поселенцев, угоняли и убивали пасшийся общинный скот.

Так продолжалось почти десятилетие, и общинники до поры до времени, как заповедовал Христос, получив по правой щеке, подставляли левую, пытались отстаивать свои права в различных инстанциях, сгонять со своей земли наглых бразильских захватчиков «брасигу-айо». Так было до 1979 года, когда на Сентуриона вышел член ЦК маоистской «Независимой коммунистической партии Парагвая» (PCPI) Гуменсиндо Бритес, партийный псевдоним «Нино». Крестьянский лидер столкнулся с маоистами, когда обратился за поддержкой к правозащитной организации «Парагвайская молодежь за права человека» (JPDH), которая была создана и контролировалась местными маоистами. Под влиянием сторонников постулатов Великого Кормчего Сентурион проникся идеями «затяжной народной войны». Находившаяся под его влиянием часть «Аграрных лиг», сохранив прежнюю аббревиатуру LAC, поменяло слово, обозначенное в ней буквой «С». Теперь признававшие руководство Сенту «Лиги» назывались не «христианскими», а «крестьянскими», не Cristianas, а Campesinas. Эта часть «Лиг» разорвала отношения с «Христианско-демократической партией».

А после этого начинается история «дела Каагуасу», последнего за время существования стронистского режима всплеска чудовищно жестоких репрессий и последней за время правления Стресснера попытки начать полномасштабную сельскую герилью. Или нет? Но изложим по порядку канву событий, а затем приведем все варианты их интерпретаций. Итак.

8 марта 1950 года автобус № 120 компании Rapido Caaguazu отправился в час ночи в рейс из Сьюдад Преси-денте Стресснер в столицу Асунсьон. На 37-м километре шоссе № 7 трое крестьян, севшие в начальном пункте, заставили водителя остановиться, и в автобус зашли еще два десятка человек, многие из которых имели при себе огнестрельное оружие. Главными среди них были Вито Сентурион и Гуменсито Бритес. При этом в числе севших в автобус были и три несовершеннолетние девушки: Аполлония Флорес (12 лет), Арнальдо Флорес (14 лет) и Аполлинария Гонсалес (16 лет); последняя была беременна.

Автобус продолжил свое движение по маршруту, но на контрольно-пропускном пункте Санто-Доминго в Торине таможенные инспекторы и полиция попытались остановить автобус, однако Сентурион приказал водителю вдавить педаль газа в пол и проскочить блокпост на высокой скорости. Полицейские сели в две машины и начали преследование, думая, что гонятся за контрабандистами.

Каковы были мотивы крестьян-общинников и чего они хотели добиться? Причастные к произошедшему лица и структуры излагают различные, порой исключающие друг друга версии событий, как очевидцы в классическом фильме Акиро Куросавы «Расёмон» по новелле Акутагавы.

Правозащитные организации и «Парагвайский совет церквей» в своих заявлениях писали, что крестьяне собирались в Асунсьон, просто чтобы подать жалобу на притеснения, чинимые жадной генеральшей, и хотели подтвердить свои права на землю в Институте сельского благосостояния (IBR). Просто у крестьян не было денег на билеты для всей представительной делегации, и они остановили автобус силой. Так что с точки зрения права они не более чем безбилетники.

Маоистская «Независимая компартия» излагает совсем иную версию: захват автобуса — акция вооруженной пропаганды с целью начать полномасштабную сельскую герилью, громкий акт, который должен подать сигнал к восстанию другим общинам, что-то вроде нападения аболициониста Джона Брауна на арсенал в рабовладельческом штате Вирджиния. По словам маоистов, крестьяне планировали захватить автобус с целью в итоге присоединиться к «кампанья Коста» — партизанскому отряду IPCP, действовавшему в районе Каагуасу. Заранее планировалась остановка в поселке Кампо Очо («Лагерь 8»), где предстояло в колонии секты меннонитов забрать у подпольщика-маоиста несколько автоматических винтовок и ограбить продуктовую лавку, чтобы запастись продовольствием, а затем планировалось нанести визит в сам городок Каагуасу, чтобы ограбить банк (латиноамериканские партизаны для обозначения подобных действий используют эвфемизм «провести операцию по восстановлению экономики») и на вырученные деньги закупить оружие в количестве, достаточном для вооружения всей общины в Акарайми. Ни о какой поездке в столицу речь не шла. В качестве демонстрации серьезности намерений все участники экспедиции нарядились в выцветшую, много раз стиранную оливковую военную форму.

Сам Викториано Сентурион, выживший после описываемых событий, говорил, что они ехали в Асунсьон, чтобы связаться с другими общинами и крестьянскими лидерами и начать акции протеста по всей территории страны, но мирные акции протеста.

Наконец, обиженная на Сентуриона за то, что тот увел половину ее актива, «Христианско-демократическая партия» уверяет, что раскольник Сенту и его маоистский дружок собирались ограбить пассажиров и просто подбили крестьян на разбой и вооруженный бандитизм. Соблазнили, так сказать, малых сих, и никакой политической подоплеки в их действиях не было.

Но возникает вопрос: зачем, что бы ни затевалось (поход к начальству с жалобами, мирные протесты, яркое начало герильи), вы потащили с собой среди ночи на захват автобуса трех несовершеннолетних девочек? Дальнейшие события тоже с трудом поддаются анализу: они полны нелогичных действий и просчетов.

Одна из машин преследования обогнала автобус и перегородила ему дорогу, но Сентурион разбил лобовое стекло и произвел несколько выстрелов, ранив одного из полицейских. Машины с блокпоста начали погоню и оповестили по рации патрули, размещенные дальше по дороге на пути к столице.

Учитывая это, общинники приказали водителю остановиться в месте под названием Кампо Очо (ныне носящем название Хуан Эулогио Эстигаррибия). Захватчики покинули автобус и по полям направились к горе Мандей, двигаясь на север в сторону региона Тобати. Отойдя от шоссе примерно на километр, Вито остановил колонну и объявил: «Отныне полиция и военные будут преследовать нас до смерти».

В тот же день о захвате автобуса было доложено лично