Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан

развитого капитализма. Уже существуют рекламы напитков, где толпы протестующих сталкиваются с полицией, но всё это стерильно, люди привлекательны. Один продукт — и внимание всех отвлекается, начинается радость. Но это только стерилизованный образ того, что происходит на улицах Сиэтла, Филадельфии, Генуи и других городов. Если корпорации присваивают электронные инструменты протеста, это не делает их недействительными, пока они используются как инструменты и техники. Опасность возникает, когда люди начинают строить свою идентичность на этих инструментах — она станет связана с корпоративным присвоением. Поэтому не стоит фиксироваться на инструментах и тактиках, нужно вовлекаться в широкую историю борьбы человечества за справедливость.

Констанца-Чок подчёркивает необходимость избирательности в работе с технологиями, в отличие от соблазна и чрезмерной идентификации, свойственных некоторым хакерам. Суперфиционально активное, но пассивное поклонение сложности и азарту исследования/серфинга по матрице избегается, если не «вешать шляпу на инструменты», но при этом быть готовым использовать их стратегически. Второй путь — активно работать с политической природой инструментов, как это делают цифровые активисты, хотя здесь есть риск углубления фокуса на инструменте. Эти два подхода к оппозиционной киберполитике переопределяют концепции стратегического и тактического сопротивления Эко и пытаются позитивно работать с пессимистической концепцией тотальной коммуникации Баудрильяра, а также с призывом входить в новые, текучие территории власти.

Ещё одна ключевая черта способности хактивизма избегать системной рекуперации — это степень, в которой его этика и действия основаны на нерационалистическом, перформативном элементе.

Восхождение этики хактивизма и манифеста dot.communist: возвращение агоры

Парадигму сети можно рассматривать как реактуализацию древнего мифа о сообществе; миф в том смысле, что нечто, возможно, никогда полностью не существовавшее, эффективно действует на воображение времени. Это объясняет существование малых племён, эфемерных в своей реализации, но создающих состояние ума, призванное сохраняться. Возможно, это трагическое и циклическое возвращение того же, но также это заставляет нас переосмыслить загадочную связь «места» и «мы». Хотя это раздражает хранителей институционального знания, несовершенная повседневная жизнь неизбежно порождает истинное «повседневное знание», которое тонкий Макиавелли называл «мышлением публичной площади».

Рассмотрение Мафезоли новых качеств неотробов подчёркивает неинституциональную природу создаваемых ими знаний и эмпатических сетей. В связи с обсуждением возможностей оппозиционных групп проникнуть во «дворец» Принца/Императора, мышление публичной площади указывает в интересном направлении. Стратегии подрыва часто кооптируются, и в работах Харда и Негри, Латура и Лэша прослеживается тема быстрой и адаптивной рекуперации. Но нейтрализация подрыва часто происходит через «буржуазную эстетику эффективности». Поглощение хакеров микросерфами основывалось на перенаправлении их любви к коду в любовь к коммерчески выгодному коду. Даже если хакеры с политической мотивацией пытаются использовать код для подрывных целей, мы уже видели, как такие стремления сталкиваются с их паразитической зависимостью от системы: есть предел тому, насколько глубоко можно уйти в компьютерное подполье.

Мы живём в самые интересные времена, когда расцвет реального порождает плюралистическое знание, где разрывной анализ, техники разделения и концептуальный априоризм уступают место сложной феноменологии, способной интегрировать участие, описание, жизненные нарративы и разнообразные проявления коллективного воображения.

В отличие от этого, хактивизм представляет собой практическую иллюстрацию общего призыва Мафезоли к продвижению подпольной социальной власти, менее подверженной рекуперации. Это «сложная феноменология», использующая «коллективное воображение», аналогичное массовому интеллекту Харда и Негри. В отличие от консервативного в своей сущности, привязанного к системе компьютерного подполья, акцент хактивизма на перформативности выполняет призыв Мафезоли.

Чтобы перефразировать выражение ситуационистов: вместо того чтобы «бороться с отчуждением отчуждёнными методами» (бюрократия, партии, милитантизм, отложенное удовольствие), используются насмешка, ирония, смех — все подпольные стратегии, подрывающие процесс нормализации и укрощения, являющийся целью гарантов внешнего и абстрактного порядка.

Для EDT технические аспекты политических протестов, на которых неизменно фиксируются СМИ, на самом деле являются наименее важной частью более значимого социального представления из трёх актов, которое и составляет их хактивизм. Рикардо Домингес называет это представление «социальной драмой». Первый акт заключается в объявлении того, что произойдёт, и его политической цели, второй — сам акт, а третий — последующий диалог и обсуждение, которое создаётся. Таким образом, по его словам, «создаётся виртуальная площадь, цифровая ситуация, на которой мы все собираемся и встречаемся, или, как сказали бы сапатисты, Encuentro, чтобы обсудить природу неолиберализма в реальном мире и в киберпространстве». Это может быть одной из форм радикализированной публичной площади в понимании Мафезоли. Социальная драма цифрового сапатизма также включает периоды тактической тишины, когда, буквально в Мексике и метафорически в Сети, активисты как реального мира, так и интернета уходят в «джунгли» на период спокойного размышления. Это сознательно контрастирует с потребностью традиционных СМИ в постоянном шуме.

Как мы видели, на хактивизм оказала влияние Латинская Америка, влияние, которое можно назвать «практическим магическим реализмом». Например, деятельность цифрового сапатизма вдохновлена майянской культурой, и активисты пытаются установить связи между этими влияниями и бунтарскими течениями, существующими в западных традициях. Попытка перенастроить капиталистический код не означает, что процесс должен быть лишён юмора: «Тело без органов — это Рональд Макдональд, а не эзотерическая эстетика; в сопротивлении есть место комедии и юмору. Возможно, это крупнейший вклад Ситуационистского Интернационала в постмодернистскую эстетику. Танцующий Ницше жив». Можно предположить, что медведи на экране, улыбающиеся и смеющиеся при передаче информации или с заклеенными ртами в периоды цифрового молчания, демонстрируют возможности «ницшеанского сетевого танца», включая его возможные неудачи. Домингес видит «танцующего Ницше» в хактивизме через призму Диогена и его отказа от платоновского рационализма. С этой точки зрения, современная абстрактная власть Империи по Харду и Негри, переоценка Латуром Принца Макиавелли и риторические излишества технологических либертарианцев Дикого Запада берут своё начало в платоновской мысли. В анализе, перекликающемся с франкфуртской концепцией диалектики Просвещения, одержимая любовь хакеров к коду воспринимается как современное осуществление рационалистического проекта, столь же древнего, как западная культура:

«Наше цифровое состояние часто отправляется в плавание на корабле дематериализации, всегда в поиске окончательного совершенного орфического состояния переселения. Финальная загрузка всех реальностей в бесконечный эфир экстремальной мечты. Платон всегда был онлайн, прокликивая сократическую повестку нашего будущего государства: Виртуальной Республики. Республики геометрического совершенства, бессмертных детей разума и рационального дискурса диалектики… В Виртуальной Республике не будет музыки, театра, живописи, все письма Диониса будут фильтроваться из рассылок. Кто и что может выступить против этого гегемонического кода? Пантомимический материалист или сеть собак. Возможно, единственные тактические жесты, способные нарушить полное возникновение бесплотного государства, исходят из перформативной матрицы Диогена онлайн. Следовать его призыву к публичным действиям на рыночной площади, чтобы вскрыть Виртуальную Республику соматическими сетями… Диоген онлайн отказывается быть сведённым к физиогномическому молчанию перед бесконечным натиском цифрового совершенства. Мы должны стать собаками, роющими ямы между святой троицей: код, связь