Троцкистская герилья. Мемуары революционера-троцкиста - Луис Маттини

Потому что то, чего добивался Тоско, полагая, что «вкладывает» идеи в головы людей, заключалось в том, чтобы люди чувствовали, что эти идеи уже внутри них, а оратор лишь открывает их, выносит наружу. Вот что я называю «общностью». Тоско не был «коммуникатором», хотя безусловно передавал идеи, даже новые для большинства присутствующих. Повторяю: новые идеи, а не оригинальные, которые сотни других, включая меня, могли «передавать», доносить, учить, внушать, но при этом испытывали трудности в раскрытии.

Тоско умел подключаться к желанию и субъективности этой группы, чтобы делить в тот момент, в том зале акт свободы.

«Турок был как огонь. Отличный работник, но ужасный начальник», — пишет мне Рейно из Хельсинки почти тридцать лет спустя. Какая метафора! Но он также не забывает, что у нас были отличные руководители:

«[…] как душевный капитан Мунарриз, который вселял доверие, и его способ руководства был открытым, основанным на убеждении, что даже если мы все, включая его самого, полны недостатков, наша воля и отдача позволят нам расти и совершенствоваться. Коллектив, в данном случае Главное управление логистики, постепенно выявлял недостатки и оттачивал боевых товарищей в процессе братской критики и самокритики».

Капитан! Великолепный человек, полный в своей человеческой несовершенности. Поэтому я не слишком верил в эффект критики и самокритики. Зато меня всегда впечатлял педагогический эффект поведения, то, что называют «учить своим примером». Рейно подтверждает это, выходя за рамки риторики:

«Капи, который получил своё звание не благодаря военной иерархии, ещё не установленной в ЭРП, а благодаря краткому прохождению через Морской лицей, похоже, обладал редким качеством — требовать только то, на что каждый добровольно соглашался, и вдохновлять каждого обещать максимум».

Об этом я узнал, так как полагал, что он был капитаном торгового флота. В любом случае, в этом абзаце Рейно подтверждает мою мысль: важнее критики и самокритики было его собственное поведение. Капи не требовал от других больше, чем сам был готов выполнить.

«Мы, члены Логистического управления ЭРП, были „старыми“ активистами. В одном случае Капи вызвал меня на встречу с Марсело, новым руководителем транспортного отдела. Я был назначен всего несколько дней назад ответственным за автотранспорт, и моя задача заключалась в создании аппарата, способного обеспечить ЭРП маскированными транспортными средствами для перевозки контрабандного материала: пропаганды, боеприпасов, войск, заключённых и так далее по всем маршрутам и через все контроли страны. Задача была очень обширной, и я считаю, что результат в каждом случае зависел скорее от случая или божественной защиты — в зависимости от религиозности перевозчика, — чем от технического решения проблемы».

Ну что ж… Рейно и его команда тоже вносили свой вклад, чтобы помочь случаю или Богу.

«Потому что, несмотря на то что мы творили чудеса, которые выдерживали даже задержание транспортных средств и долгое пребывание их в руках репрессоров без раскрытия тайников, в грузовике, фургоне или автомобиле возможности найти новые укрытия, о которых не знали бы силы безопасности, были более чем ограничены».

Что касается этих «чудес», должно быть, есть несколько домов, где до сих пор сохраняются секретные тайники, которые мы называли «берретины», с хранящимися материалами, о которых никто не знает… потому что те, кто их знал, исчезли. Какой сюрприз ждал более одного покупателя при ремонте. Там остались спрятанные политические документы, оружие и даже деньги. Гойо Лебенсон, активист Монтонерос, рассказывал невероятную историю о мебели, в которой было спрятано несколько сотен тысяч долларов. ВМФ обыскал дом и забрал мебель, которую потом продали на рынке подержанных вещей. Позже Монтонеросы её выкупили на аукционе.

«Как я уже говорил, Капи созвал встречу с Марсело. Сам он пришёл очень поздно, возможно с четырёхчасовым опозданием. Сел, объяснил причину задержки и спросил: „Ну что, товарищи, что вы решили делать?“ После четырёх часов разговоров и питья мате у нас с Марсело был длинный список целей. Капи просто уточнил сроки и изменил некоторые приоритеты. Таков был его способ руководить и организовывать. Делегируя. Как я уже сказал, Капи излучал доверие и энтузиазм».

Рейно повторяется. На самом деле я просил его рассказать мне о «Турке», которого я не знал. Но его письмо ценное целиком:

«В то время командир Педро был назначен начальником операций Генерального штаба. Он проявил себя сначала личными, а затем организационными достоинствами. Педро был примером личной скромности, организационных способностей и холодной крови для выполнения планов».

Педрито, да — в то время будущий командир ЭРП Хуан Ледесма — кордобец двадцати четырёх лет, крепкий, среднего роста, белокожий, с гармоничным лицом, с невинным выражением, с волосами, характерными для кордобцев, неповторимого черноватого цвета (вероятно, результат смешения комечингонов и испанцев). Спокойный и уравновешенный, говорил мягко, сглаживая резкость регионального акцента, всегда с улыбкой в маленьких глазах, цвет и блеск которых сочетались с волосами.

Впервые я увидел его на расширенном заседании Центрального комитета «Герои Трелёу», проведённом в декабре 1972 года после возвращения Сантучо после побега из тюрьмы Роусон. Внутренняя ситуация партии была серьёзной из-за жёстких репрессивных ударов и попыток фракций. Ни один партийный орган не работал. Бенито Уртеага заменил их своим изобретением под названием «Комитет организации», который собирал секретарей региональных ячеек, оставшихся активными. Бенито не лишался воображения и инициативы, и у него хватало решимости воплощать их в жизнь, но, с одной стороны, у него была врождённая склонность к каудильизму, а с другой — он перенял из «демократического централизма» только центральный аспект, возможно, как наследие практики отца, одного из наиболее известных лидеров Радикальной партии провинции Буэнос-Айрес.

Рейно говорит, что едва его знал. Тем не менее одно тонкое проявление иронии выдаёт кисть мастера:

«Я видел Бенито три или четыре раза. Помню славу и престиж, которые предшествовали ему и превращали его в источник, чьи слова нужно было воспринимать внимательно. Меня поразила его нехватка чувства юмора».

Нехватка юмора у Бенито? Черт возьми! Возможно, Бенито был остроумным с ровесниками, но с подчинёнными вел себя серьёзно.

Продолжим с Педро… В тот момент, в разгар политической наступательной кампании ГАН (Великое национальное соглашение), в конце 1972 года многие активисты просили созвать заседание Центрального комитета в течение всего трудного года; но, увы! Девиз Бенито Уртеаги был: «Работаем в тишине». Зато Сантучо, едва вернувшись в страну — в конце 1972 года по