Разведка особого назначения. Человек, которого не было - Ивен Монтегю
Вернувшись в Адмиралтейство, Деннинг решил проштудировать папки с досье «Комнаты 40», которые покрывались пылью на чердаке. Среди них и обнаружились две упоминавшиеся выше записки. Когда он тщательно их прочитал, у него открылись глаза на ожидавшие решения проблемы, с которыми ему придется столкнуться. Для Деннинга стало ясно, что «Комнату 40» чересчур засекретили и за то время, пока она существовала, слишком старательно отгораживали от остальной части разведуправления, от оперативного и оперативно-планового управлений. Но теперь криптографический анализ шифрограмм иностранных ВМС был возложен на самостоятельное учреждение, не входившее в военно-морское ведомство. Оно и размещалось отдельно, не в Адмиралтействе, и контактировало с флотом еще реже, чем «Комната 40» в 1916 г.
Но если даже в те времена оперативно-плановые отделы не доверяли «людям из таинственной комнаты», которые как-никак ежедневно имели контакты с некоторыми представителями оперативного управления, то что можно сказать о 1937 г., когда информация должна была поступать от неизвестных этим отделам «таинственных коммерсантов», находящихся вне контроля органов ВМС, которые лично и по своим деловым качествам были совершенно неизвестны штабу ВМС? Как увязывать развединформацию, которая в будущем может поступать из ПШШиД, с информацией из других источников, попадающей прямо в Адмиралтейство; как ее оценивать и делать приемлемой для Главного морского штаба и флота в свете того, что «Комната 40» слишком долго работала в отрыве от остальной части РУ? Ведь нельзя же допустить, чтобы специалисты по криптоанализу сидели в башне из слоновой кости. Они должны быть знакомы с потребностями флота и повседневными реальностями проводимых операций и будущих планов. Как установить тесные связи с оперативно-плановым[11] и оперативным управлениями? Где создать центральный пункт, куда стекалась бы информация из всех источников? При ПШШиД? Только там находилось ядро подготовленных и опытных кадров. А если не там, то где достать людей для еще только зарождающегося отдела? Как наладить связи нового учреждения, независимо от того, где оно будет находиться, с другими видами вооруженных сил — армией и ВВС, дипломатической службой, не говоря уже о новых министерствах и ведомствах, которые, если разразится война, сразу же будут созданы, как это случилось в 1914–1918 гг.?
Ясно было, во всяком случае, одно: кораблям в море разведданные можно будет передавать только по радиосетям ВМС — факт, который сторонние критики Адмиралтейства часто игнорируют, говоря о разведке.
К лету 1937 г. испанская гражданская война велась уже двенадцать месяцев, и Деннинг получил распоряжение представлять о ней разведданные еще до того, как он успел развернуть требуемую организацию. Пришлось решать две задачи одновременно. Франкисты, воспользовавшись большой помощью четырех подводных лодок, переданных им Муссолини, и некоторых других, тоже имевших на борту итальянские экипажи, установили блокаду республиканских портов, которая, хотя и не была вполне законной, оказалась отчасти эффективной. Английские и в меньшей степени французские ВМС строго претворяли в жизнь основанное Нионским соглашением военно-морское патрулирование с целью соблюдения морского права и предотвращения актов «пиратства». Но в действиях немцев и итальянцев явное предпочтение отдавалось Франко. Важной задачей английского Адмиралтейства стало определение численности и местонахождения «пиратских»[12] подводных лодок и внимательное наблюдение за передвижением германских и итальянских кораблей в испанских водах. К Деннингу поступали донесения от командиров английских кораблей, консулов, а также от офицеров — представителей управления по торговому судоходству, находившихся на территории как франкистов, так и республиканцев. Одних этих сведений, однако, было недостаточно для полноты картины на каждый день.
Хорошо, конечно, что ПШШиД удалось кое-что сделать по обнаружению и опознанию позывных сигналов и расшифровке некоторых итальянских и франкистских кодов, но школа все еще не проявляла интереса к пеленгованию позиций кораблей с радиопеленгаторных станций ВМС. Никто не занимался этим и в Адмиралтействе, поскольку дела «Комнаты 40» вместе с ней самой были переданы ПШШиД. Деннинг быстро организовал доставку ему, а также на Бродвей данных пеленгования, которые он попробовал наносить на специальные карты-планшеты. Вместо простого бухгалтерского учета он ввел современную картотечную систему с соответствующими систематизированными указателями, выписал справочники регистра Ллойда, установил тесные связи с этим учреждением. В комнате заместителя начальника военно-морской разведки, где стоял его стол, был вывешен стенд с морской картой, усеянной флажками. На ней он отмечал последнее местонахождение всех интересовавших его кораблей — военных и торговых — и, как предсказывал Джеймс, вскоре смог гораздо точнее, чем раньше, обобщать складывавшуюся на морях обстановку.
Однажды Деннинг получил из ПШШиД расшифрованное донесение о местонахождении «пиратской» подводной лодки в момент какого-то «инцидента». Сигнал был перехвачен с искажениями, и полностью расшифровать его не было никакой возможности. ПШШиД направила Деннингу свою интерпретацию этой депеши, не приложив оригинала переведенного текста. Но случилось так, что, находясь в Адмиралтействе, Деннинг смог ознакомиться с поступившей с моря новой информацией, которой ПШШиД не располагала. Он установил неправильное толкование школой упомянутого сигнала. Это вынудило его настаивать на том, чтобы все перехваченные донесения, даже обрывочные и неразборчивые, после перевода и дешифровки обязательно пересылались ему в том виде, в каком они были получены, и чтобы оценка их истинного значения была предоставлена ему. На совещании у Траупа, где присутствовали Деннистон и Трейвис, он получил «добро», и с той поры Оперативный разведывательный центр (ОРЦ), как теперь назывался отдел Деннинга из двух человек, превратился в координирующий центр всей информации, поступавшей из любого источника. Он нес полную ответственность за ее анализ и оценку. Таким образом был установлен важный для успеха дела принцип.
В начале 1938 г. возникла новая дискуссия о функциях и месте размещения военно-морского отдела ПШШиД. Будучи укомплектованным преимущественно офицерами флота и являясь связующим звеном между школой и Адмиралтейством, этот отдел казался Деннингу единственным источником готовых кадров разведчиков, которых он, видимо, хотел призвать под свои знамена. В соответствии с высказанным им мнением «в основу целесообразной организации ОРЦ следовало положить опыт военно-морской секции ПШШиД, видимо модернизированного применительно к практическим требованиям Адмиралтейства»[13]. В сущности, Деннинг предлагал перевести этот отдел в Адмиралтейство. Но в некоторых кругах самой школы было такое предчувствие, что в случае войны «Комната 40» может возобновить свои функции в полном объеме. Поэтому при любом варианте предложение Деннинга помешало бы дешифровщикам пользоваться советами соответствующих специалистов.