Разведка особого назначения. Человек, которого не было - Ивен Монтегю

Прямоугольник «АВ» стал, например, называться прямоугольником «XY», а к цифрам добавлялись или из них вычитались другие цифры. Так, вместо 1234 в шифрограмме могло появиться 2345. Подобного рода изменения производились через равные промежутки времени. Затем снова было приказано точки положения указывать при помощи пеленга и дистанций, прокладываемых от известного ранее пункта, скажем, от пункта «Синий». Его точное положение указывалось в письменном распоряжении, данном подводной лодке перед ее выходом в море. Такое засекречивание как раз и мешало нам быстро установить, были ли первым районом патрулирования для группы «Дельфин» подходы к о-ву Мадейра, или же она была дальше на юг у о-вов Зеленого Мыса. Подобные ситуации возникали сплошь и рядом. В некоторых случаях ключ к очередной маскировке подбирался довольно быстро. Подводная лодка, которая сообщала о своей позиции, используя прежнюю систему ссылок в момент, когда новая вот-вот должна была вступить в силу, могла появиться вторично и испортить всю игру. Однозначная интерпретация здесь возможна была либо с получением правильных координат от РПС, либо когда ключ к обстановке содержался в самом приказе ставки Деница. Но часто бывало так, что такая помощь к разгадке вовремя не поступала. Тогда напрашивались два решения, а то и больше. Если выбранное оказывалось правильным, все обстояло благополучно, но когда выбор бывал ошибочным, то караваны, которые должны были, казалось, избежать опасности, могли идти прямо ей навстречу, и изменение курса их следования могло причинить больше вреда, чем пользы. В большинстве таких сомнительных случаев на картах-планшетах секции поиска указывались все возможные варианты действий. Но однажды произошло следующее. Мы успешно раскрыли замаскированную ссылку на систему прямоугольной сетки и отвели конвой в сторону от линии патрулирования и ожидающих его подводных лодок. Однако случилось так, что командир одной из лодок оказался не столь умным, как мы, и истолковал содержавшиеся в присланных ему распоряжениях маскирующие ссылки для определения места конвоя неправильно. В результате лодка по ошибке вышла прямо на караван судов.

Нужно дать теперь некоторые пояснения по поводу организация работы отдела движения управления по торговому судоходству. В начале войны этот отдел не отвечал за маршруты судов и за их изменение. Он тогда не влиял на события, а, подобие секции поиска, только регистрировал их. Маршруты разрабатывались в другом отделе того же управления по тортовому судоходству и либо вообще не менялись, либо менялись крайне редко. Карта маршрутов в отделе движения была совершенно простой. Не обладая распорядительными функциями, отдел не поддерживал контактов с оперативным управлением и был далек от ОРЦ, хотя и находился в том же подземном блоке. Поэтому каждый, кто хотел получить полное представление об обстановке на море, должен был посетить три подразделения с различными планшетами обстановки: в оперативном управлении — по позиции английских военных кораблей; в управлении по торговому судоходству — по маршрутам торговых судов; в оперативном разведывательном центре — по диспозиции сил противника.

Но к моменту переезда в 1941 г. в подземный комплекс («Цитадель») начальник управления по торговому судоходству кептен ВМС Скофилд и начальник оперативного управления (по флоту метрополии) кептен ВМС Эклз отчетливо понимали необходимость создания единого поста обстановки с показом там, во всяком случае, всех наших кораблей. Пост с картой, или планшетом обстановки, имел бы административные функции и работал бы в тесном контакте с ОРЦ над указаниями по безопасности маршрутов и ведению активных боевых действий. Маршрутные карты-планшеты обоих управлений объединились. Их разместили в просторной комнате рядом с комнатой секции поиска подводных лодок, куда был отдельный вход. Через коридор от них находились секции Деннинга. Теперь все маршруты как военных, так и торговых судов готовились операторами единого главного планшета. Они являлись инициаторами всех изменений ранее утвержденных маршрутов перехода караванов и отдельных судов в Атлантике. Штат этого единого поста работал в тесном контакте и взаимодействии с командованием Западного военно-морского округа Англии, находившимся в Дерби-хаузе в Ливерпуле. Это командование осуществляло контроль над силами и средствами сопровождения, а также рассылало кораблям и судам маршруты, подготовленные в отделе движения управления торгового судоходства. Все изменения маршрутов обычно планировались и передавались Адмиралтейством, но всегда по согласованию с командованием Западного военно-морского округа, где имелись последние данные о местонахождении танкеров и судов с боезапасами. На первый взгляд такое сочетание из трех самостоятельных учреждений — отдела движения, ОРЦ и командования Западным ВМО — могло показаться довольно громоздким. На деле же, как и многие английские межведомственные учреждения, оно действовало безотказно, что во многом зависело от людей, работавших там, и их качеств.

После упоминавшегося выше слияния единый пост по ведению обстановки и движению караванов судов возглавил коммандер Дик Холл, сын адмирала Холла, носившего прозвище Моргун. Дик Холл начал войну офицером морской контрольной службы сначала в Роттердаме, а потом в Сандерленде. Оттуда попал в Адмиралтейство, через полтора года по воле случая возглавил учреждение, которое должно было работать в тесном контакте с управлением, где прежде служил его отец, и которое по ряду признаков могло быть частью этого управления. Дик Холл был представительным мужчиной и талантливым человеком. О его внешности пишут так: «Его падшее блиставшее свежестью лицо, на котором выделялся величественный нос, повторяло черты лица его знаменитого отца, адмирала». Дик моментально располагал к себе каждого, кто имел с ним дело.

Он и два его помощника — капитан-лейтенанты Катер и Хьювитт, первый из королевских ВМС, второй из добровольческого запаса ВМС, — получили открытый допуск в секцию войска подводных ледок. Бывая в ней раз по двадцать в день, они знали ее работу не хуже, чем сотрудники Уинна. Деловой контакт был настолько тесным, что на долгие объяснения не приходилось тратить время. Достаточно было нескольких слов, и Холл, поняв суть дела, сразу же спешил на свой пост, чтобы посоветоваться с командованием Западного ВМО и с оперативным управлением о принятии необходимых мест в связи с возникшей обстановкой, только что вскрытой в секции поиска.

Иногда у него возникало желание оспорить выводы Уинна или его заместителя, которые часто базировались на информации, отнюдь не отличавшейся безупречностью. Но он никогда не соблазнялся этим, оставаясь самым лояльным сторонником рабочих гипотез. И когда адмирал Эделстен, заместитель начальника Главного морского штаба (по подводным лодкам и торговому судоходству), отдал в 1943 г. приказ о том, чтобы без его ведома не устанавливать и не изменять маршруты судов вопреки рекомендациям секции поиска, он лишь официально скрепил своей подписью наличие порядка, которого и без того давно придерживались сам Холл и его заместители.

Время от времени случались и неизбежные ошибки, но о них не