Разведка особого назначения. Человек, которого не было - Ивен Монтегю

злословили, не бросали взаимных обвинений, не сваливали ответственность друг на друга. В таких случаях всю энергию Холл направлял на то, чтобы вызволить близкие его сердцу драгоценные корабли из любой нависшей над ними новой беды. Когда ежедневно сталкивались по работе два таких мастера своего дела, как Уинн и Холл, неудивительно, что между ними бывали и серьезные разногласия (оборачивая их в шутку, один из заместителей начальника ГМШ как-то заметил: «Если эти двое перестанут спорить, мы проиграем войну»). Но временные споры и недоразумения не мешали им оставаться большими друзьями и работать в полном согласии. Штаты подразделения Холла, вначале состоявшие почти целиком из отставных морских офицеров, постепенно увеличились до 30 человек; из них женщин было не менее двадцати одной. Они дежурили в три смены по семь человек и наносили на карту-планшет маршруты судов. В среднем ежедневно через отдел проходило до трех тысяч радиограмм.

Немало похвальных слов было высказано в адрес Уинна, его секции и того вклада, который она внесла в окончательный успех сражений за Атлантику, но практически ничего не говорилось о Холле и его коллегах. А ведь без их упорного и самоотверженного труда даже самая прекрасная разведка имела бы небольшую практическую ценность.

В начале 1943 г. в секции поиска работали одиннадцать мужчин и три женщины, в том числе шесть офицеров резерва: Уинн, его заместитель и четыре сменных дежурных по разведданным противника; трое гражданских сменных дежурных по ведению планшета обстановки с маршрутами наших судов, двое гражданских — на регистрации данных, поиску и подборке справочных материалов и три женщины — машинистки и делопроизводители. Кроме них, шесть сотрудников работали на прокладке пеленгов и данных РПС. Эти сотрудники дежурили попарно в три смены и непосредственно Уинну не подчинялись. С ними был еще один прикомандированный наблюдатель из управления по противолодочной войне, обычно строевой офицер в звании коммандера. Поэтому днем в секции поиска находилось от восьми до одиннадцати человек (в зависимости от того, сколько сотрудников имели выходной день), а ночью — две пары дежурных: по учету данных поиска и слежения за подводными лодками и по работе РПС. Нельзя было и теперь сказать, что штаты секции были слишком велики.

Обычный день в ней начинался в 7.30–7.45 утра, когда прибывали Уинн и его заместитель (если какая-нибудь кризисная ситуация не задерживала одного из них на всю ночь в Адмиралтействе). Прежде всего в секции просматривалась поступившая за ночь информация из всех источников, и составлялся прогноз позиций подводных лодок на 12.00 дня. В зависимости от сложности обстановки эта работа занимала от получаса до часа времени. Она заканчивалась перед началом первого совещания-летучки, которое проводилось по трехканальной селекторной связи, соединявшей ОРЦ с командующими Западным ВМО и Береговым командованием. Первый из них был обычно представлен начальником штаба и его штабным офицером (по конвоям) Дереком Кроссе (бывшим сотрудником секции поиска); второй — офицером связи флота кептеном ВМС Пейтон-Уордом и старшим офицером штаба ВВС. Иногда к этому совещанию подключались и сами командующие. В 1944 г. характер противолодочной войны изменился, и такие совещания проводились по пятиканальной системе с участием объединенных штабов в Плимуте и Розайте. Сначала с сообщением о последних зафиксированных позициях подводных лодок выступал Уинн, потом начиналось обсуждение маршрутов караванов; рассматривалась необходимость их изменения, обсуждалось движение групп поддержки[74], изучались планы воздушного сопровождения и активных действий патрульных сил. Это занимало обычно 20–30 минут. Вскоре в секцию поиска заходил помощник начальника ГМШ по подводным лодкам и торговому судоходству в сопровождении начальников управлений по торговому судоходству и противолодочной войны и начальника оперативного управления, а иногда и помощника начальника ГМШ по флоту метрополии или по флотам в других районах мира. Многие из этих руководящих работников ночевали в Адмиралтействе и усвоили привычку заглядывать перед сном в секцию поиска, чтобы еще раз перекинуться парой слов с ночным дежурным и последний раз ознакомиться с обстановкой на море. Поэтому они были в курсе всех последних событий, что не мешало им всегда охотно выслушивать мнение и идеи Уинна о том, как могла сложиться обстановка в ближайшие двое суток и следовало ли ожидать серьезных изменений в ней в течение более продолжительного срока. Разговор с этими заинтересованными лицами, ставшими днем и ночью завсегдатаями секции поиска, занимал не больше 30 мин. Фактически это был брифинг перед основным совещанием в 10.00 у заместителя начальника ГМШ.

В течение первых двух утренних часов даже в сравнительно спокойные дни, каких в первом полугодии 1943 г. выпадало не так уж много, шла горячая, напряженная работа. Тогда требовались сосредоточенность, быстрая сообразительность, четкие ответы с ходу на многочисленные вопросы квалифицированной и хорошо осведомленной аудитории. Как только все это кончалось, Уинн обычно немного расслаблялся и принимался за более подробное изучение ночной информации. Он обсуждал с Холлом маршруты будущих караванов или беседовал со своими сотрудниками по возникавшим у них специфическим вопросам. Учитывая характер Уинна и его практику адвоката, пробиться скопом к нему было не так просто, да и характер работы не располагал к этому. Руководители участка в начале работы должны были сами просмотреть и оценить все крупицы информации. Уинн не мог полагаться на готовые решения по отдельным частям той или иной головоломки, представленные его сотрудниками. Процесс работы развил у нас необыкновенную память. Мы легко могли вспомнить через два-три месяца, не обращаясь к досье, такие подробности, как дата отбытия из порта определенной подводной лодки, время и место потопления другой, данные, характеризующие ее командира, дословный текст общего приказа Деница, отданный за несколько недель до этого. Человеческий мозг призван иметь дело со свежими фактами; старые, потерявшие значение, откладываются у него в «блоке памяти», но они снова могут всплыть на поверхность, стоит только чему-либо нажать на соответствующий клавиш.

К 12.00 готовилась и рассылалась ежедневная сводка о диспозиции подводных лодок, и происходил обмен разведданными особого назначения с Ноулезом в Вашингтоне и его коллегой в Оттаве капитан-лейтенантом Макдайермидом. Сотрудничество с этими двумя ведомствами к тому времени стало весьма тесным. ОРЦ посещали как канадские, так и американские офицеры. Что касается Оттавы, то канадской секции поиска подводных лодок мы передавали всю необходимую информацию разведки особого назначения на равных основаниях с командующим флотом метрополии и командующими флотами Англии в других морях, то есть не сырую, а в обработанном виде. Система срабатывала четко, и жалоб канадцев на недостаточную информацию мы не слышали ни разу.

У американцев имелась своя служба дешифрования, работавшая в тесном контакте с Блечли-Парком. Ноулез получал специнформацию одновременно с английской секцией