Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов

* * *

Это был частный дом. Нас пригласила дочь и провела в небольшую комнату. Бабушка лежала на кровати, и с первого взгляда стало понятно, что дело тут вовсе не в животе. Пожилая женщина была худая, бледная, по коже крупными каплями стекал пот. Носогубный треугольник потихоньку начал синеть. Это очень плохо.

– Мама пожаловалась на боли в животе еще пару часов назад, – начала дочь, – потом позавтракала, почистила зубы, и ее вырвало. Ума не приложу из-за чего: завтракали все, а живот заболел только у нее, – дочь говорила очень быстро и не могла стоять на месте, раскачивалась с носков на пятки. – После этого она легла и сказала, что не хватает воздуха. Померила температуру – а она нормальная. Я ей дала обезболивающее, но боли никуда не делись. Что у нее может быть?

Пока дочь рассказывала, что случилось, я накинул одновременно электроды ЭКГ и пульсоксиметр. Электроды как обычно запутались в самый неподходящий момент – как ни складывай их аккуратно, они все равно переплетаются, и на распутывание уходит куча времени. Пока я сражался с грудными присосками, пульсоксиметр выдал свой результат: насыщение крови кислородом 89. Черт, надо бежать за кислородом! Наконец, присоски сдались, и кардиограф начал регистрировать, как работает сердце. Даже распечатывать ленту было не нужно для понимания, что все плохо. Раздалось привычное шуршание ленты ЭКГ, и черные линии на розовой миллиметровке показали самое неприятное – инфаркт миокарда на верхушке[4] с переходом на боковую поверхность. Мы с Таней успели только переглянуться. Ей хватило взгляда издалека для оценки обстановки. Дочь моментально считала наше напряжение.

– Как давно появились боли? – спросила Таня у бабушки.

– Чашов шесть назад, – прошамкала она, с трудом шевеля губами.

Дочь удивленно спросила:

– А почему ты ничего не сказала?

– А жачем кохо-то бешпокоить? – искренне удивилась бабушка. – Пашта же виновата, да? – расстроенно поинтересовалась она. – Вот только почистила, так сразу жубы и челюсть заболели, – запричитала она.

Бабушка не понимала, что нижняя челюсть и зубы болят у нее не из-за пасты. Виновником этих болей был инфаркт.

У большинства людей существует стойкое и абсолютно ошибочное убеждение, что при инфаркте обязательно должно болеть «сердце». И раз оно расположено слева, то, значит, и болит там. Как только в левой части груди начинает что-то колоть или болеть, то тут же вызывается скорая с криками: «У меня инфаркт!» Но, во-первых, сердце очень условно расположено слева. Оно расположено под грудиной, скорее в центре. А во-вторых, при инфаркте очень специфические боли. Да, они сильные, но сжимающего, давящего характера. Очень редко разрывающего. А еще боль при инфаркте не реагирует на сам факт движения – можно сколько угодно поворачиваться из стороны в сторону, но она не будет резко усиливаться. Помимо этого, инфаркт любит давать так называемую «иррадиацию» боли. То есть будет отдавать где-то в другом месте. Например, в левую руку, под левую лопатку, в нижнюю челюсть, зубы или в живот. Это происходит из-за особенностей строения нервной системы.

Все сказанное справедливо, если говорить о классическом инфаркте миокарда. Но есть еще атипичные формы. Например, астматическая – боли нет, но человек испытывает удушье. Или, как у нашей бабушки – абдоминальная форма. Такой инфаркт проявляется в виде боли в животе, тошноте, рвоте, а боли в груди нет. Так бывает, если инфаркт поразил верхушку сердца – она фактически «лежит» на диафрагме, и как раз через нее боль передается в живот со всеми «кишечными» проявлениями. Тоже особенность строения нервной системы. А есть еще безболевые формы. При таких инфарктах вообще никаких болевых ощущений нет. Таким вариантом любят «болеть» люди с длительным стажем сахарного диабета. И это тоже особенность нервной системы – при сахарном диабете разрушаются нервные окончания, сердце поражается, а поскольку нервы разрушены, то и боль они не регистрируют. Да, такие инфаркты могут проявляться иначе. Например, у меня одна бабушка просто потеряла сознание, очнулась и вызвала скорую с жалобой на черепно-мозговую травму.

Я снял ЭКГ и пришел в ужас – там было настолько серьезное повреждение сердца, что я покрылся холодной испариной, ожидая, что в любой момент она сейчас умрет. У нашей бабули, у которой мы были сейчас на вызове, была как раз классическая абдоминальная форма инфаркта миокарда.

– А левая рука как? Болит? – спросил я, накладывая жгут для установки катетера.

– Ой, болит! Прям болит! Шевели, не шевели, а все равно болит! – с готовностью подтвердила бабушка.

Классика, как по учебнику. Левая рука, челюсть, зубы. Не хватало только боли между или под лопатками. А из-за того, что инфаркт на верхушке, он раздражает диафрагму, и болит живот, а не как положено, за грудиной. «Ой, бабушка, попала ты».

Катетер, как по маслу, вошел в вену. Быстро были даны все необходимые лекарства.

– Моя хорошая, это надо разжевать! – горсть таблеток аккуратно положил в рот.

– Да как же ражжувать-то? У меня ж жубов-то нету! – прошамкала бабушка, с трудом двигая челюстью.

– Вы уж постарайтесь, – ответил я, набирая в шприц гепарин.

Таня улетела в машину за кислородом и мягкими носилками, набирая по пути диспетчеров, чтобы те пригнали к нам бригаду реанимации.

Гепарин ушел в вену, а я прилип к кардиографу, стараясь уловить малейшие изменения. Пока что ухудшений не было. Но тут бабушка постаралась встать.

– Лежите! – рявкнул я, резко оборачиваясь. Она послушно легла, не ожидая от меня такого тона.

– А что с мамой? Что происходит? – очнулась внезапно дочь, находившаяся все это время в какой-то прострации и молча наблюдавшая за действиями медиков. – Она умирает? – ляпнула и сама себе закрыла рот. Глаза ее потихоньку начали отекать и краснеть. Дочка была на грани истерики.

– Нет причины бояться смерти, – неожиданно внятно выдала бабушка, вытирая со лба пот. Электрод с ее руки слетел. – Я уже достаточно пожила. Вот, девяносто лет встретила. А меня Толя ждет… Давно… – голос бабушки слабел. Теперь пот прошиб уже меня.

Я старался быстро заполнить сопроводительный лист, отвечая на вопросы дочери и успокаивая бабушку:

– У вас инфаркт. Сейчас приедет еще одна бригада, заберет вас. И не говорите глупости. Рано еще вам… – я споткнулся на слове «умирать» и поменял его на более нейтральное, – встречаться с мужем.

Бабушка лишь слабо махнула кистью. Я нервно посмотрел на дверь.

Где Таня? Еще не хватало, чтобы произошла остановка сердца прямо здесь, пока я один. Хотя бы катетер стоит. Достану-ка я на всякий случай