Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

Сам?.. Какую? Я не знаю... Мою! Скорее... Моя человеческая жизнь — вот мой выбор!

Скорее... Человеческая... Вот... Моя... Жизнь...

«Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, тягостно спохватись и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?

Между тем время проходит, и мы плывем мимо высоких, туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня».

— Ублюдок! Козел!

Крик летел над озером, как могла бы лететь жирная ворона, недавно обожравшаяся на городской свалке. Тяжело, лениво взмахивая крыльями, поводя из стороны в сторону толстым желтым клювом.

Сергей не слышал крика. Он лежал в лодке, уставившись в небо. Лодка медленно плыла — неподалеку в озеро впадала протока, создавая пусть слабое, но течение. Руку Сергея, свесившуюся в воду через борт лодки, исследовали любопытные мальки. Здесь, недалеко от берега, их набралась целая стайка. Они тыкались в кожу, пытались пощипывать ладонь. Сергей не обращал на мальков внимания. Он смотрел в небо, и в ушах его звучала давно забытая песенка, что-то вроде «Неси меня в море синее»...

1

У мальчишки был бритый затылок. Бритый и выпуклый, как арбуз, — так и казалось, что сейчас на него усядется муха. Видимо, чтобы защититься от мухи, парень натягивал свою бесформенную фуражку на самые уши.

— Вы Савельев?

— Ну, я.

— Тогда я с вами. К вам прикомандирован.

Улыбка у пацана была неуверенная. Он явно привык козырять, обращаясь к старшим по званию, и сейчас никак не мог определить, кто же из них двоих старший — он или мрачный шоферюга, опирающийся на колесо своего «Минска». Старшим, наверное, был все же «Минск» — запыленная зверь-машина, снисходительно подставляющая плечо шоферу и с презрением глядящая на юнца.

Сергей отлепился от колеса, повел плечом, вытащил из кармана спецовки пачку сигарет. Пацан потянулся к пачке — и тут же неуверенно глянул на дальнобоя.

— Можно?

— Бери.

Пока парнишка закуривал, Сергей внимательно изучал его. Птичьи, отрывистые движения, птичий же слабый запах от волос и одежды. Форма. Старая, застиранная и на два размера больше, чем надо. Порядковый номер на груди. Торчащие уши. Салага. Дух. Шкет. Провалил экзамены в свой заборостроительный, теперь строчит жалобные письма матушке и с замиранием сердца ждет, когда кончится «золотая неделя» и старослужащие возьмутся за него всерьез.

Парень жадно затянулся, поперхнулся и закашлялся. Сергей отобрал у него сигарету, бросил, раздавил каблуком. В ответ на вопросительный взгляд проворчал:

— Еще успеешь привыкнуть. Запаску взял?

Парень с готовностью полез в карман гимнастерки, потянул оттуда тонкую ампулу. Сергей легко отвел тощие пальцы, расстегнул поясную сумку пацана, запихнул ампулу поглубже, к шприцу.

— Сказали — носить в нагрудном кармане, — попробовал возразить пацан.

— А ты поменьше слушай, побольше соображай. Споткнешься, кокнешь ее — и прощай, мама.

Пацан закусил губу. С мамой, похоже, он уже и так попрощался. 

— Не дрейфь. Будешь делать, как я говорю, — вернешься целым к своей маме.

Сергею хотелось испытывать хотя бы часть уверенности, прозвучавшей в его голосе. А мальчишка поверил. Кивнул, мелькнул еще раз бритым своим затылком и полез в кабину, на место Сергеева напарника. Сергей обошел машину, проверил замок на кузове — хотя что его проверять, сто раз проверено-перепроверено — хлопнул рукой по фаре и полез на водительское место.

Когда захлопывал дверцу, шелестнула ветка, уронила на колени Сергею зеленый еще листок. Сергей подобрал лист, повертел в руке и протянул пацану:

— На, держи вот. На удачу.

2

Загрузились нормально. Хороший знак. На памяти Сергея редко когда загрузка шла вот так, без сучка без задоринки. Было в этом даже что-то зловещее, но Сергей поспешил отмахнуться от непрошенной мысли. Пока парни в спецкостюмах — и на х... эти спецкостюмы, кого и когда они спасали? — пихали в кузов тяжелый контейнер, Сергей разговорился с Михой.

— Это, что ли, твой молодой?

Миха вытянул шею, заглядывая вглубь кабины, где съежился на сиденье пацанок. Съежился, бросая в окно затравленные взгляды. Боялся погрузки.

— Че, щен, никогда не видел, как слоники бегают?

Михе хорошо. Михе, вон, и костюм ни к чему надевать. Иммунный, собака. Тянет длинную небритую шею, кадыком дрыгает — это он смеется. Сергей бы сдох, прежде чем на Михином месте очутился. А ведь могут его сюда запихнуть. Еще пару поездочек, и с таким-то иммунитетом — запросто.

Миха похож на американского фермера, какими их в «Новостях» показывают, — так же ходит по двору в комбинезоне, размахивая длинными руками, подгоняет грузчиков. Если бы не эти парни в спецкостюмах, не черный куб контейнера и не бетонная стена в три этажа высотой — можно было бы подумать, что фермер следит за погрузкой скота. А он, Сергей, повезет скот. На бойню. Тьфу, пропасть. Сергей сплюнул мысленно, хотел отвернуться от Михи, но тот уже забрался на подножку, вцепился в рукав.

— Слушай, брат, — от Михиного дыхания тянуло перегаром.

Не простым перегаром. Что ж надо пить, чтобы так разило? И, в который уже раз, в мыслях своих Сергей извинился перед Михой. Ему тяжело. Тяжелей, небось, чем Сергею.

— Слушай, — вонял в ухо Миха, — Такое дело. У меня тут кум живет, недалеко, в поселке. Надо рыбу передать. С посылками у нас как, сам знаешь. Все протухнет, пока дойдет. Ты бы того, отвез?

«А чтоб тебя!» — подумал Сергей и поклялся больше не жалеть Миху. Никогда.

— Выручай, брат, такая рыба тухнет! И себе возьмешь. Жене, дочке.

С минуту Сергею казалось, что он сейчас ударит, вобьет кулак в это длинное лицо. А потом вспомнил — не знает Миха ничего. Не может знать. Покосился на всякий случай, проверяя — нет ли усмешки? Нет, тот смотрел серьезно, просяще. Действительно, видать, кум, рыба тухнет. Почему бы не подбросить в город с попуткой? А, пошло оно все к черту! Надоело.

— Ладно, давай, грузи. Только быстро.

Миха радостно затрусил куда-то вглубь двора, скрылся за тяжелой