Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

Покачала головой:

— Только имя... Просто Женя был следующий по списку... майор Евгений Маргулис. Знаете, еще до того, как их опубликовали в наших газетах... один наш с Женей друг поймал волну по радио — тогда это называлось «вражеские голоса», помните?

Она закусила бескровную губу. Перевела дыхание:

— Я потому и запомнила фамилию, что уже успела поверить... Ведь Маргулис по алфавиту — раньше, чем Марченко...

Резко отвернулась, отошла к окну, остановилась напротив щели между занавесками. Может, и заплакала — но беззвучно, совершенно беззвучно.

— Это если нашими буквами, — проговорила Вика. — Если «ихними» — все правильно.

* * *

А неделю назад с Елены Маргулис окончательно сняли статус «почетной вдовы».

Вика изумилась: вот уж не думала, что такое в принципе возможно. А тем более с Еленой, муж которой не только черным по белому значился в списках героев, тушивших тогда пожар, — в любые списки может вкрасться ошибка, допустим, — но и умер в том же спецгоспитале, что и Маринкин Славик, и тоже практически на руках у жены...

Дождь по-прежнему мягко барабанил в окно. У Вики остановились часы, а у Елены их вообще не было, но и без того было ясно, что уже давно глубокая ночь. Две женщины сидели каждая на своей кровати, почти не глядя друг на друга, — и говорили, и не могли наговориться.

Майор Маргулис принадлежал к командному составу элитного спецподразделения; он знал, конечно, куда и с какой целью их направляют. Но, разумеется, ничего не сказал жене — ни до, ни даже после. Она привыкла ничего не знать... А Вика не успела привыкнуть — но что это меняет?

Те же «вражеские голоса», которые тайно ловил друг Елены, намекали, что десант на ядерную базу действительно был по сути необъявленным началом давно назревшей войны... однако и они на удивление быстро свернули тему. В конце концов, война уже позади; можно сказать, в истории. Сиюминутная война.

Война кончилась. Ее немногочисленные по военным меркам участники поголовно были признаны героями, причем обеими якобы воевавшими сторонами. Майора Маргулиса это забавляло. Майор Маргулис знал, как все обстояло на самом деле. Он вообще много чего знал. В том числе — сколько ему осталось жить.

Ни Игорь, ни Славик не знали, подумала Вика. И еще неизвестно, что страшнее.

Уже находясь в спецгоспитале, муж Елены подал на развод. С единственной целью: гарантированно перекрыть ей доступ к нему в палату. Евгений всегда сам принимал решения, жизненно важные для них обоих... В тот раз она впервые ему этого не позволила.

Вика смотрела на нее сквозь переплетенные пальцы. Трудно представить, как эта тихая женщина грубо работала локтями, пользовалась связями, угрозами и кошельком, расчищая себе путь к мужу. Который категорически не хотел ее видеть. Потому что знал.

Она прорвалась.

Она была с ним все время. Двенадцать из четырнадцати дней клиники лучевой болезни. Когда у него клочьями падали волосы, когда то серело, то багровело лицо, трескалась кожа, сочилась кровь и сукровица, когда выходили с рвотой куски внутренностей, когда плоть отваливалась от костей...

Вика не кивала — просто опускала веки. Весь этот кошмар... С тех пор, как уехала Маринка, он принадлежал ей одной. Стушеванный, загнанный в подсознание, но от этого не менее жуткий... Теперь стало гораздо легче. И Елене, наверное, тоже.

Вдову майора Маргулиса дольше других не выпускали в Ф-зону. Когда исчерпали себя воспитательные беседы и банальная волокита, запустились механизмы потоньше: у нее вымогали взятку и пытались поймать за руку, ей даже организовали неправдоподобное повышение на работе, а под конец шантажировали обнародованием какого-то компромата на покойного мужа... Пришлось подавать жалобу в правозащитный комитет — «ихний», конечно. Подействовало.

Елена сразу оформила постоянную визу. Собственно, там ее ничего не держало.

А здесь, в Ф-зоне, ее никто не ждал.

* * *

— Вы знаете, что «ихние» ввели специальную службу, регистрирующую контакты приезжающих женщин с... их мужьями?

Вика вздрогнула. Показалось, что Елена таки скажет «с ивашками«; это было бы как блатная песня в исполнении церковного хора. Хотя при чем тут слова...

— Как?!

— Вынужденная мера, — женщина пожала плечами. — Они не могут не знать, как много нежелательных элементов скопилось в Ф-зоне. «Ихние» ученые разработали методику... достаточно эффективную. Только за последний месяц было депортировано двенадцать фальшивых «вдов»...

Она усмехнулась.

— ...уже почти тринадцать.

Елена Маргулис прожила в номере-люкс отеля «Мемориал» больше года. Сначала просто ждала. Потом начала искать... Был момент, когда она совершенно уверилась в том, что весь проект «Ф-зона» от начала и до конца — фикция, грандиозное мошенничество, преследующее какие-то неизвестные цели.

— Я тогда подозревала всех вокруг в некоем всеобщем заговоре... Но любая ложь, в том числе самообман, имеет предел. К другим женщинам они действительно приходили. А Женя... так и не пришел.

Вместе с нескончаемыми потоками радиоактивного дождя на нее обрушилась депрессия. И Елена совершила самую невероятную в своей жизни глупость: прервала действие постоянной визы и вернулась домой.

Когда через полгода она снова подала документы на Ф-зону, знакомые восприняли это как сумасшествие. Чиновники вновь с упоением вставляли палки в колеса: козырной картой стал ее развод с Евгением — впрочем, так и не оформленный до конца... Но она добилась временной, месячной визы. Потом еще раз. И еще... в конце концов это стало совсем нетрудно. Ее уже узнавали во всех инстанциях. На нее махнули рукой.

Пока «ихние» не ввели свою службу контроля. После чего вежливо рекомендовали госпоже Маргулис покинуть Ф-зону. Как «лицу, в течение установленного срока ни разу не вступившему в близкий контакт с фантомом -отпечатком».

От словосочетания «близкий контакт» Вику передернуло:

— Они... следят?!

— Не думаю. Скорее, система датчиков, улавливающих какие-то импульсы, колебания, возможно, изменения радиационного фона... При Ф-зоне с самого начала работает научно-исследовательский институт. «Ихние» уже изучили феномен фантомов-отпечатков так досконально, как только могли. И продолжают изучать... Разумеется, все это строжайше засекречено.

Она умолкла, и повисла настолько абсолютная тишина, что Вика вздрогнула. А, просто кончился дождь... Маленькая женщина неподвижно сидела на кровати под истертым пледом. Нелегалка, нежелательный элемент. Вспомнились юная Настя с круглыми наивными глазами, исходящая матом проститутка Наташка... обе, по-видимому, сумели договориться с контрольной службой «ихних» и преспокойно живут в благотворительном «Мемориале». Но это неважно.

Важно совсем