Черная магия Мацуситы. Тьма послевоенной Японии - Владимир Яковлевич Цветов

два дня после всеобщей забастовки 26 марта мне довелось встретиться с Масахару Мацуситой. В просторной гостиной на втором этаже административного здания концерна было покойно и тихо. Не верилось, что за зашторенными двойными окнами — шумная и нервная осакская улица. Здесь, среди мягкой плюшевой мебели, покрытой туго накрахмаленными кружевными салфетками, в окружении неброских по краскам картин, развешанных по стенам, обшитым ценными породами дерева, приютился замкнутый мирок, настраивавший на умиротворение. «Вот таким Мацусите хотелось бы видеть свой концерн», — невольно подумалось мне.

Масахару Мацусита вошел в гостиную в сопровождении многочисленной свиты: двух членов совета директоров, нескольких заведующих отделами, секретарей, стенографа и фотографа — каждый шаг президента заносится в историю концерна. Челядь неслышно разместилась на стульях позади кресла Мацуситы, и, когда он, обмениваясь со мной визитными карточками, изволил пошутить, из-за его спины донеслось дружное, будто по знаку дирижера, подобострастное хихиканье. Мацусита устремил на меня острый взгляд глаз-щелочек и приготовился отвечать на мои вопросы. Одним из них был такой:

— Что вы думаете по поводу «весеннего наступления» японских трудящихся?

Масахару Мацусита словно ждал, что я спрошу его именно это. Без малейшего промедления он сказал:

— В нашем концерне отношения между администрацией и рабочими складываются гармонично. — Президент явно выдавал желаемое за действительное. 26 марта над колонной рабочей демонстрации я заметил и флаг профсоюза завода по производству средств связи, входящего в концерн. — Мы стремимся решать вопросы путем переговоров, — продолжал Мацусита. — Кое в чем уступаем рабочим — тем, разумеется, кто следует установленным у нас моральным нормам. — Что верно, то верно, подумал я. В «Мацусита дэнки» создан широкий слой рабочей аристократии. — Конечно, у наших рабочих есть право на забастовку, но важно не допустить, чтобы это право они использовали, — твердо подчеркнул президент «Мацусита дэнки». Не допустить, чтобы рабочие концерна использовали право на забастовку, — вот назначение изобретаемых Аратаро Такахаси и Масахару Мацуситой уловок, начиная от «мини-коллективизма» председателя совета директоров и кончая пышной гривой президента.

Но рабочие «Мацусита дэнки», впервые за многие годы, сполна использовали право на забастовку. Они присоединились к миллионам японских трудящихся, начавших третий день общенациональных действий.

10 апреля на государственных железных дорогах не вышли на линию 12 тысяч поездов. Через сутки на вокзалах и станциях замерли 18 тысяч пассажирских и 5 тысяч товарных составов. К железнодорожникам примкнули шоферы автобусов и такси, водители трамваев, работники метрополитена, летчики. 113 самолетных рейсов из одного Токио были отменены в тот день. Почтовики оставили неотправленными 30 миллионов писем и почти 1,5 миллиона посылок. Не явились на работу 270 тысяч преподавателей, в трех тысячах школ и 48 университетах не состоялись занятия. Только в Токио на улицах скопилось 28 тысяч тонн мусора: бастовали шоферы грузовиков. Мусор убирали потом целую неделю. В знак солидарности с бастующими 10 тысяч владельцев токийских магазинов, лавок и мастерских не открыли двери своих предприятий. Деловая жизнь в Японии замерла. Отказались выйти на работу или не смогли попасть на нее из-за повсеместной остановки транспорта 65 миллионов японцев — более половины населения страны.

Рабочие «Мацусита дэнки» объявили забастовку 11 апреля. Они прекратили работу на 74 часа. Обезлюдели цехи трех других японских радио- и электротехнических империй — «Хитати», «Тосиба», «Мицубиси дэнки». Рабочие «Мацусита дэнки» сначала потребовали поднять заработную плату в среднем на 22 840 иен в месяц, то есть на 42 процента, затем увеличили свое требование, чтобы действовать сообща с товарищами из «Хитати», «Тосиба» и «Мицубиси дэнки», которые добивались 28-тысячной прибавки. Кроме того, работники концернов выдвинули следующие условия: установить минимум заработной платы для 15-летних рабочих в размере 60 тысяч иен, для 25-летних — 80 тысяч иен; выплачивать в фонд социального страхования из зарплаты рабочих только 30 процентов полагающейся суммы, а 70 процентов отчислять из прибылей капиталистов; сократить продолжительность работы до 1970 часов в году и отменить обязательный приход в цехи по субботам для так называемого «самосовершенствования».

Зал, в котором устроили митинг делегации рабочих радио- и электротехнической промышленности — в нее входят профсоюзы концерна «Мацусита дэнки», — расцвечен красными знаменами и плакатами с призывами: «Не согласимся на прибавку меньшую, чем 28 тысяч иен!», «Добьемся ликвидации разницы в зарплате с другими отраслями промышленности!» Все полторы тысячи мест в зале заняты. На груди каждого участника митинга — кусок белой ткани, на которой нарисован крепко сжатый кулак и написано: «Тоцугэки» — «Единство». Последний оратор снял трибуну, и в зале грянула боевая рабочая песня:

По «хатимаки» — повязкам вокруг головы с названиями профсоюзов — я нашел рабочих «Мацусита дэнки». Они взволнованы, восторженно шумят, — ведь многие из них еще никогда в жизни решительно и твердо не заявляли вслух протест против несправедливости и угнетения.

— При нынешней дороговизне, сколько ни работай, жить невозможно. — Это сказала молодая работница. На нее разгоряченным лицом смотрели девушки, голос звенел. — Я уверена, мы добьемся удовлетворения своих требований. Нынешнее «весеннее наступление» никто не остановит!

Рядом с ней — парень. Он изумленно и немного растерянно оглядывал зал; так смотрят на внезапно открывшийся неведомый и потому тревожный мир. Пацан попробовал:

— А что, если… мы победим? — И сейчас же поправился: — Когда мы победим…

12 апреля японские рабочие продлили всеобщую стачку. По самым грубым подсчетам, убытки предпринимателей достигли к тому времени 300 миллиардов иен. Но не 970 испугало их. Особый страх внушали монополистам крепнущая решимость рабочих довести борьбу до конца и единство всех слоев японских трудящихся. И тогда большинство предпринимателей отступило. Они согласились на требования рабочих. Продолжали сопротивляться лишь магнаты радио- и электротехнической промышленности, и в их числе хозяева «Мацусита дэнки».

Объединенному фронту монополистов рабочие радио- и электротехнической отрасли противопоставили свой объединенный фронт. 18 апреля они объявили новую забастовку на 48 часов. 25 апреля — третью, тоже 48-часовую. И владельцы крупнейших японских радио- и электротехнических концернов вынуждены были сдаться. Они пообещали осуществить почти все, чего добивались рабочие. Надо полагать, что события весны 1974 года довершат ломку взгляда владельцев «Мацусита дэнки» на отношениях между ними и рабочими как на отношения «отцов» и «детей». Рабочие, во всяком случае, избавились от долго владевшего ими представления, что хозяева концерна — их «родители».

Жизнь заставляет руководителей концерна вносить коррективы и в их политические понятия. Помните слова Коносукэ Мацуситы, с которыми он обратился в 1940 году к директорам входивших в концерн предприятий?

— Отвечая