Черная магия Мацуситы. Тьма послевоенной Японии - Владимир Яковлевич Цветов
«Тэнюкё» (Небесный помощник)
После восстания Иммуль Гэнъёся направило более десятка своих членов в Китай. Сначала они сосредоточились в Шанхайской школе восточных языков, основанной Накадзима Мин (1884), а затем перешли в Торгово-исследовательский институт Араи Тадасукэ. Однако «Китай, хотя и стар, остаётся великой страной, и пытаться направлять его силами нашей страны — это пустая мечта. Трудно добиться успеха. Лучше взяться за то, что реально. Корейский полуостров — это источник беспорядков на Востоке. Если идти от лёгкого к трудному, следует сначала направить корейцев. В 1891 году мы на парусном судне отплыли из Шанхая в Пусан». Таким образом, смельчаки Гэнъёся объединились с прибывшими ранее Осаки Сёкити, Такэда Нориюки и Ёсикура Сёсэй в ожидании «событий».
Однако, как упоминалось ранее, лидер независимых Ким Ок-кюн, получивший поддержку и убежище от Гэнъёся из-за Капсинского восстания 1884 года, бежал в Японию. Но 28 марта 1894 года корейский наёмник убил Кима в Шанхае. Убийцей был друг Кима Хон Чжунъу, который заманил его под предлогом встречи с сыном Ли Хунчжана и застрелил в гостинице «Дунъя Янхан» в Шанхае. Тело Кима было отправлено обратно в Корею на цинском военном корабле (у него также был японский полицейский охранник). Тояма пришёл в ярость и устроил пышные похороны в храме Сэнсо-дзи в Асакуса, призывая к мести.
Около 1892 года в Корее началось восстание тонхаков. Мятеж был временно подавлен, но в следующем году, 1893 году, вспыхнул вновь, и в стране началась гражданская война. Нодзаки Хансукэ из Гэнъёся обратился к министру иностранных дел Муцу Мунэмицу с призывом немедленно начать войну с Цин. Муцу ответил, что «сейчас не время», и направил Нодзаки к заместителю начальника штаба Каваками Сороку. Каваками, с одной стороны, сказал: «Премьер-министр Ито — главный противник войны, и при любых обстоятельствах войну невозможно начать», но с другой стороны добавил: «Если вы хотите быстро разрешить ситуацию, нужно, чтобы кто-то подлил масла в огонь. Как только кто-то подожжёт, тушение станет нашей задачей, и мы выполним свой долг». В результате Утида Рёхэй, Судзуки Тэнгэн, Охара Ёсиката, Осаки Сёкити и другие из Гэнъёся вместе с находившимися в Пусане смельчаками Такэда Нориюки, Ёсикура Сёсэй и другими 5 июня сформировали отряд «Тэнюкё» (всего 15 человек) для поддержки тонхаков. Они высадились в Масампхо, вошли в Чханвон, захватили динамит в Кымсане и соединились с тонхаками. Они сражались с корейскими правительственными войсками и разбили их. Однако после начала японо-китайской войны отряд распустили, потому что цель войны была достигнута. Этот эпизод показывает, что между Гэнъёся, правительством и военными существовало молчаливое согласие, и Гэнъёся было пособником агрессии. О «Тэнюкё» подробно рассказывается в главах 27–28 «Хроник Гэнъёся» (стр. 429–480) и в «Биографиях пионеров Восточной Азии» (том 1, стр. 173–296), но из-за отсутствия корейских источников неясно, насколько активно они действовали — действительно ли они вместе сражались. Однако, скорее всего, смельчаки Гэнъёся тем или иным образом участвовали в восстании тонхаков. Корейское правительство, не в силах подавить восстание, призвало на помощь цинские войска, что и привело к началу японо-китайской войны. Конечно, война вспыхнула в результате серии переговоров, начавшихся с июня, и отряд «Тэнюкё» не был прямой причиной (23 июля японская армия захватила корейский дворец, 25 июля в заливе Пхундо атаковала цинские корабли, 29 июля заняла Чхонан и Асан, 1 августа объявила войну).
Сегодня почти никто не вспоминает «Тэнюкё». Я специально пишу об этом, потому что, даже если есть только односторонние данные из «Хроник Гэнъёся», это помогает понять цели Гэнъёся и ту авангардную роль, которую оно играло.
«Важное дворцовое событие»
Это событие не имело прямого отношения к паназиатизму. Я пишу о нём, потому что оно показывает силу Тоямы.
Речь идёт о том, что когда наследный принц (будущий император Сёва) был помолвлен с принцессой Куни-но-мия Ёсико, гэнро Ямагата Аритомо выступил против, и премьер-министр Хара Такаси поддержал его, что едва не привело к срыву брака. Ямагата утверждал, что в семье матери Ёсико по линии рода Симадзу есть случаи дальтонизма, что может внести «нечистую кровь» в императорскую семью, и решительно противился. Это была лишь благовидная причина, а истинная заключалась в том, что выходец из клана Тёсю Ямагата опасался усиления сацумского клана при дворе, если императрицей станет женщина из Сацумы. В то время наставник наследного принца Сугиура Согорю возмутился и обратился за помощью к Тояме, считая, что Ямагата нарушает человеческие нормы. Таким образом, семейная тайна императорского дома стала достоянием правых. Тояма распространял брошюры, собирал правые силы и загнал Ямагату и Хару в угол. Один из ближайших соратников Тоямы, Сугияма Сигэру, напрямую угрожал Харе.
В дневнике Хары (запись от 2 февраля 1921 года) говорится: «Слухи о дальтонизме у принцессы Куни, наречённой невесты наследного принца, по-видимому, распространяются из дома Куни. Движение было чрезвычайно активным, особенно наставник Сугиура передал информацию Тояме Мицуру, и это было использовано ронинами. Различные печатные листовки летают повсюду, и общественное мнение полностью сбито с толку в отношении того, как решить этот вопрос». В итоге Ямагата уступил давлению Тоямы, и накануне общенационального съезда протеста, 10 февраля 1921 года, правительство коротко объявило, что «помолвка не изменяется». Министр двора Накамура (Юдзиро) подал в отставку, взяв на себя ответственность. Говорят, что Накамура надеялся, что Куни легко откажутся, но под влиянием Сугиуры, выступавшего против, смягчился. 12 февраля Тояма опубликовал в газетах пространную статью «Осторожное заявление господина Тояма Мицуру», в которой изложил ход событий. То, что частное лицо вместо правительства разъясняло общественности проблемы императорской семьи, было крайне ненормальным. Позже Тояма был приглашён — без чинов и званий — на свадебный банкет наследного принца (26 января 1924 года). Кроме того, Тояма продолжал агитировать против зарубежной поездки наследного принца, но потерпел неудачу.
После допроса по делу о покушении на Окума Тояма больше не подвергался прямому расследованию полиции, а его дом пользовался «экстерриториальностью». Например, во время инцидента с «Лигой кровавой клятвы» Иноуэ Ниссё дважды прятался в доме Тоямы, и полиция, зная об этом, не предпринимала действий. Гарвардский историк Норман весьма критически оценивал Тояму, говоря, что