Черная магия Мацуситы. Тьма послевоенной Японии - Владимир Яковлевич Цветов
Вопрос в том, когда именно Гэнъёся превратилось в правую группу. Согласно «Хроникам Гэнъёся», после смерти Хакота в 1888 году, «когда Синдо Хэйта стал председателем Гэнъёся, из-за изменений в обстановке и государственных дел это общество, имевшее наибольшую репутацию среди сторонников народных прав, должно было изменить свои основные принципы… Таким образом, оно отбросило теорию расширения народных прав и приняло государственничество. Хотя народные права должны быть расширены, если сосредоточиться только на них, не заботясь о росте или падении государственной мощи, то как же противостоять национальному унижению? Чтобы сохранить жизненную силу Японской империи, необходимо принять милитаризм, и они как старую обувь отбросили былую теорию народных прав. Тем более, что тогдашние сторонники народных прав уже потеряли былой пыл, имели только смелость в речах, но не в делах». Так Гэнъёся превратилась в правую организацию. В «Хрониках Гэнъёся» также приводятся другие причины: в августе 1886 года, когда северная эскадра Цинского флота под командованием Дин Жучана устроила драку в Нагасаки и разгромила полицейский участок, это стало толчком для поворота Гэнъёся к государственничеству. Но одного этого объяснения, вероятно, недостаточно. Действительно, инцидент в Нагасаки мог стать поводом для поворота, но скорее всего, в Гэнъёся параллельно существовали народнические и государственнические идеи, и к тому же в то время движение за свободу и народные права потерпело неудачу, что вызвало брожение их скрытых агрессивных мыслей. Конечно, если бы Хакота был жив, неизвестно, изменился бы курс так легко. В «Хрониках» есть намёк на раскол внутри Гэнъёся: «Если бы Хакота был жив, он, возможно, отверг бы резкий поворот к государственничеству, и не приняв совета лидера, трудно было бы избежать раздоров и раскола». Однако, как говорится в заключительных словах «Хроник Гэнъёся», организация «положила свою основу на развитие национального престижа… выступая за расширение народных прав, она хотела через это способствовать развитию страны…» Теперь, когда парламент уже открыт, «истинная цель Гэнъёся не в политической борьбе, а в том, чтобы взять на себя великое дело внешней экспансии страны», и в прошлом они присоединились к теории народных прав «лишь потому, что это был самый сильный способ атаковать правительство». Иными словами, эта группа «патриотов» открыто призналась, что использовала теорию народных прав, и публично заявила о своей истинной сущности — государственничестве и «внешней экспансии». Это определило, что Гэнъёся и правительство Мэйдзи пошли по одному пути в экспансии на континент.
Кроме того, Кидэ Сигэру писал: «В конце 1885 года, примерно когда я заканчивал среднюю школу, я видел, как молодые учителя собирались по двое-трое и с тревогой шептались: "Похоже, теперь всё образование будет проводиться в духе национализма"». С 1886 года последовательно издавались указы об Императорском университете и начальной школе, и система образования стала совершенствоваться. Это был как раз тот период, о котором говорит Кидэ. Это показывает, что атмосфера эпохи постепенно поворачивала к государственничеству и национализму. Поворот Гэнъёся направо также происходил в этом контексте. Поэтому Тояма Мицуру тесно сотрудничал с Саса Томофуса, который создал партию «Кокукэнто» в Кумамото.
Покушение на Окума Сигэнобу с помощью бомбы
Целью поворота Гэнъёся направо была экспансия на континент, но до этого, примерно в 1887 году, главной проблемой был пересмотр неравноправных договоров. Пересмотр договоров был реализован в конечном счёте благодаря победе в японо-китайской войне. Поэтому для тогдашней Японии пересмотр договоров был, видимо, проблемой, равнозначной утверждению государственного суверенитета и континентальной экспансии. Поскольку договоры о дружбе и торговле, заключённые в 1863–1865 годах, признавали экстерриториальность и неравноправные пошлины, их пересмотр был давним стремлением правительства Мэйдзи. Правительство неоднократно вело переговоры, но безуспешно. В 1887 году проект пересмотра, предложенный министром иностранных дел Иноуэ Каору, вызвал всеобщее движение протеста (например, за допуск иностранных судей к участию в судах над иностранцами). Гэнъёся также участвовало в этом оппозиционном движении. В результате правительство 29 июля прекратило переговоры. Однако критика в адрес прозападной политики правительства оставалась сильной, и антиправительственные выступления продолжались. Например, проводились всеяпонские съезды патриотов, подавались петиции премьер-министру Ито с требованием отставки. Одновременно происходили столкновения между патриотами и полицией (16 октября 1887 года). В ответ правительство 25 декабря издало «Положение о поддержании общественного порядка». Начальником полиции был Мисима Мицумити. Власти заключили в тюрьму более 3000 человек и выслали 570 человек за пределы Токио. В результате этих репрессий «инициатива в пересмотре договоров перешла от сторонников народных прав к сторонникам государственничества».
В апреле 1888 года премьер-министром вместо Ито стал Курода Киётака, а министром иностранных дел вместо Иноуэ — Окума Сигэнобу. В следующем году была обнародована конституция, и пересмотр договоров активно продвигал Окума. 19 апреля 1889 года лондонская «Таймс» опубликовала проект пересмотра, что вновь вызвало общественное недовольство. Новый проект также допускал иностранных судей, мало отличался от проекта Иноуэ, и внутри правительства появились противники, такие как Гото Сёдзиро; общественность раскололась. Гэнъёся решило решительно выступать против; Тояма Мицуру отправился в Токио и вместе с Тани Татэки, Миура Городзи и Торио Коята создал оппозиционное движение, а также объединился с партией «Кокукэнто» Саса Томофуса и другими четырьмя организациями. В такой атмосфере 18 октября кто-то бросил бомбу в карету Окума, когда тот возвращался в свою резиденцию после заседания кабинета. Преступник, решив, что цель поражена, тут же перерезал себе горло кинжалом. Им оказался Нодзаки (Нодзаки) Цунэки, член Гэнъёся. Нодзаки был сыном самурая из Фукуоки и учеником Тоямы. Он прибыл в Токио 22 августа 1889 года, раздобыл бомбу и совершил покушение.
Полиция посчитала, что это было организованное преступление Гэнъёся, и арестовала Цукинари Котаро, Синдо Хэйта, Хираока Котаро, Сугияма Сигэру (1864–1935), Тояма Мицуру и ещё 31 человека, прибывших в город 25 сентября и ставших свидетелями покушения, но за отсутствием улик отпустила их. Однако, как сказано в «Хрониках Гэнъёся», покушение фактически было организовано Гэнъёся. «Говорят, что решение об отправке Нодзаки в столицу было принято в доме Хаяси Хосукэ в районе Хаката», а также подробно описывается, как добыли бомбу. Сообщается, что бомба была передана Нодзаки через Тояму — Ои Кэнтаро — Такано Риндзо — Курумэ Гэнъити — Окава — Кити — Мори Кюхэй. Кроме того, описывается, что бомбу спрятали