Оторва. Книга 14 - Ортензия
— Вижу, Богдан, — ответил, вероятно, Семёныч, учитывая, что вошедших было только двое.
На вид Семёнычу было лет сорок — сорок пять, и одет он был в форму сотрудника милиции, вот только звёздочек на погонах было всего три. Старший лейтенант? Маловато для такого возраста, если только не напортачил где-то или пошёл служить слишком поздно, вот и не добрался даже до капитана.
— Кто такие? — спросил он, слава богу, на русском, а то бы ещё переводчика пришлось искать.
— Я сейчас всё объясню, — сказала я. — Так вышло случайно, что мы оказались здесь. Автомобиль, на котором мы ехали, сломался. Мы пошли искать дорогу и заплутали. Я подумала, что никому плохо не сделаем, если переночуем здесь, а утром незаметно дальше пойдём. Мы ничего не воруем, мы не воровки.
Старший лейтенант с сомнением посмотрел на меня.
— Вдвоём ехали в автомобиле? — спросил он.
— Нет, — тут же открестилась я от незнакомой машины, — нас подвозили. В Николаев ехали.
Богдан присвистнул:
— Це як же вас занесло в таку далечінь від Миколаєва? Це ж звідки можна їхати, щоб завернути в Баланово? (3)
Баланово? Я про такой посёлок и не слышала ни разу. Да и не посёлок это, а забытая богом деревня. Сама ведь видела всего полтора десятка домов или чуть больше. Хутор какой-то. И откуда мы могли ехать, чтобы попасть в Баланово?
Они оба уставились на меня. Я оглянулась на Олю, которую до сих пор не разбудил звук голосов, и пожала плечами.
— Я не поняла, если это был вопрос.
— Откуда ехали? — спросил Семёныч.
— Из Коблево, — уверенно ответила я.
— Из Коблево в Николаев? — переспросил Семёныч.
— Ну да, — всё так же уверенно сказала я.
— И как же вас угораздило в таком случае оказаться в Баланово? Далековато от трассы.
— Я ведь говорю, что заблудились, — ответила я.
Недоверие Семёныча к моему рассказу, видимо, начало расти.
— А почему такие чумазые, как с пожара? — поинтересовался Семёныч.
— Картошку пекли в костре, — ответила я.
Хотя, судя по интонации Семёныча, он нас уже давно связал с именно с пожаром в деревне.
— А что в рюкзаке? — спросил он.
— Вещи.
Он шагнул ближе и потянулся за рюкзаком.
— Ну давай посмотрим, что за вещи, — сказал он, ухватил его за лямки, и снова отступил назад. — Богдан, да перестань светить на неё, сюда направь.
Он развязал шнурок, откинул верхний клапан и принялся развязывать тубус.
— Я Бурундуковая Ева Илларионовна, — вспомнила я, что нужно было сказать в первую очередь, — Герой Советского Союза.
Старлей поднял на меня удивлённые глаза, переглянулся с Богданом, и оба громко заржали. И что смешного я сказала?
— Документы в рюкзаке, — добавила я, — в пиджаке с наградами.
— Ну, сейчас глянем на твои документы, — весело проговорил Семёныч, наконец справившись со шнуром тубуса.
Он расширил горловину, и его глаза, как мне показалось, перебрались на край козырька фуражки. Он засунул руку в рюкзак и вытащил золотой брусок.
Примечание:
1. — Ну что, я говорил, Семёныч? Вот они. А я как раз в соседнем сарае был. Гляжу — крадутся две тени, причём один из них — ребёнок. Я и подумал, что нужно тебе сообщить, пока ты в район не уехал докладывать о пожаре.
2. — А чумазые какие! — воскликнул тот же голос. — Никак, сами с пожара? Ты только глянь: от них за версту костром учуять можно.
3. — Это как же вас занесло в такую даль от Николаева? Это же откуда можно ехать, чтобы завернуть в Баланово?
Глава 14
Мать же его! Я и забыла, что бросила брусок сверху. Да я вообще случайно его забрала: увидела в последний момент и закинула в рюкзак.
— Це що? Золото? Справжнє? Дивись, і написано на ньому щось. (1)
Богдан буквально упёрся в руку Семёныча своим фонарём.
— Это что? — спросил старлей, непонятно у кого.
К сожалению, ничего придумать не получилось, да и времени на это уже не было.
— Золото, — подтвердила я. — У меня на это есть объяснение, но говорить буду только с кем-нибудь из Комитета государственной безопасности не ниже подполковника.
— А что, только подполковника? — поинтересовался Семёныч. — Может, сразу генерала? Откуда у тебя золото?
— Я же сказала: отвечу только подполковнику КГБ.
— А это что за девочка? — перевёл Семёныч разговор на другую тему.
— Мой пиджак с документами достаньте, и тогда всё станет ясно, — ответила я.
Старший лейтенант задумался на минутку и спросил у Богдана:
— Твои уже приехали?
— Ні, за три дні повертаються. (2)
— Так ты один дома? — почти обрадованно спросил Семёныч.
— А хто ж у мене ще може бути? Тільки корови та кози. Та свинка спорожнилася напередодні. (3)
— Ну тогда пойдём в сени, поглядим документы, а то у меня складывается странное впечатление. Буди девчонку, пойдём в дом.
Оля просыпаться отказывалась напрочь: что-то бормотала и пыталась перевернуться на другой бок.
— Богдан, — сказал Семёныч, — возьми её на руки. Спит слишком сладко, так и не добудимся.
Мы вошли в дом с задней стороны двора, в небольшое помещение, где свисала с потолка лампочка, и старлей указал мне на длинную скамейку. Богдан положил Олю на небольшую сидушку, и они оба с интересом встали около рюкзака.
— Значит, говоришь, документы здесь, в пиджаке? — проговорил старлей, вынимая на стол вещи.
Когда рюкзак оказался пустым, он заглянул внутрь и спросил:
— И где они?
— В смысле — где? — я от неожиданности подпрыгнула и, потянув пустой рюкзак к себе, потрясла его, после чего принялась перебирать одежду.
— Твою мать, — выругалась я, пытаясь припомнить, где находился мой пиджак.
Капитан вытащил все вещи из рюкзака, но я точно видела, как он положил паспорт и удостоверение во внутренний карман и сложил пиджак на стуле. Но я каким-то непонятным образом закинула в рюкзак только юбку. Может быть, он свалился на пол, когда я разбиралась с уголовниками? Тогда выходило, что он благополучно сгорел в доме вместе с документами и наградами. Хотя звезда сгореть точно не могла — это золото высокой пробы, только деформироваться, а вот колодка — тю-тю. Но самое неприятное, что, если номер будет читаем, быстро выяснится, кто находился в доме, кроме покойников. Неприятная ситуация.
Семёныч хрюкнул:
— Ну что, Герой Советского Союза, у тебя хоть паспорт имеется? Сколько тебе лет?
— Шестнадцать недавно исполнилось.
— Так и где паспорт?
— Вероятно, потеряла, — неуверенно пробормотала я, — но мне срочно нужно в КГБ. У меня