Дивед - Владислав Артурович Кузнецов

* * *

Нормально собраться и причесаться не вышло. Над городом разнеслись тревожные удары бил. Враги⁈ А ведь у Гладии Гемини и стен-то нет! Эйлет только рванулась к вьюку с доспехом, как увидела, что сида уже готова к бою — вместо косы — нечёсаные лохмы, над верхней губой «усы» из молока, чашку с которым она так и не допила из-за тревоги, на ногах те же церемониальные тапочки, плаща и в помине нет — зато поверх ночнушки наброшено шерстяное платье-поддоспешник и тускло сверкает короткая центурионская кольчуга, через плечо переброшена перевязь с освящённой спатой по имени Тови, а на голове красуется нездешней работы шлем с характерным козырьком. Из-под него по тусклым кольцам лорики разметались медные волосы. Ни дать, ни взять — та самая Немайн явилась пугать неприятеля насмерть.

— Где враги? — спросила деловито. В её глазищах плясали весёлые искорки — кажется, она надеялась на то, что тревога не настоящая.

Тем более, что Грания с домашними там и стояла столбом, а из спальни выглянул довольный, как обожравшийся сметаны кот, Фланнан — ни капельки не встревоженный.

— «Враги» все в трюмах пока, — сообщил он, не забыв подмигнуть обеспокоенным воительницам. — Так что есть время правильно вооружиться. Мечи там не понадобятся, зато каждый разделочный нож будет к месту. Судя по бою, идёт не меньше пяти аграриев, а скорее всего, дюжина.

Немайн вздохнула, сняла шлем, с видимым удовольствием тряхнула красной гривой.

— Ну хоть так, — сказала. — Мы нужны?

Грания кивнула.

— Конечно, нужны. Попробуем мы твоё «копчение с потрохами». Сама нужную рыбку отберёшь, научишь, как её разделывать — а потом, конечно, закоптим и попробуем. А похвалим или посмеёмся — это видно будет когда распробуем.

* * *

Корабликов, расцветивших парусами риа, оказалось не пять-шесть, а почти три десятка — домой шли все те, кто не рисковал уходить вслед за треской на северо-запад от Зелёного острова. Всё равно в море они провели недели две — зато шли обратно с добычей, даже на взгляд не видавшей их в балласте Эйлет — затяжелевшие и просевшие в воду едва не по планшир. Аграрии тяжко ворочались, лавируя против дневного бриза. Их паруса то раздувались во всей своей славе, показывая нарисованные на них римские и кельтские кресты или вшитые в полотнища цветные полосы — обычно синие. Красный оставался цветом начальства, потому никто не рискнул не то, что выйти по-императорски, под целиком алыми парусами, но даже закрасить сверху вектор, как магистр милитум вроде Велизария или пустить по краю паруса полосу командира эскадры, как Ноуи Старый или Рис.

Люди собирались — деловитые, в рабочей одежде, с разделочными ножами. Фланнан идти смотреть на чужую работу, больше женскую, не собирался, но что делать, если жена решила сопроводить подруг, а он по ней соскучился? Тем более, Анна его погладила по плечу и напомнила, что смотреть как другие работают — это успокаивает — если, конечно, дело спорится. Неумёхи-то злят или смешат. Вот теперь Фланнан и стоял, изображал зрителя на ристалищах.

— У этих рыба только сверху солью присыпана, — объяснил Эйлет. — Вымачивать не надо, но перед работой нужно вымыть каждую. Соль едкая штука. Руки тут у всех свои, даже у рабов.

Вокруг собирались главные, заинтересованные зрители — чайки. Скала, на которой стоял городок, из зелёной стала белой. Впрочем, наглые птицы здесь почему-то вели себя прилично: не дрались, не бросались на людей, даже не орали. Устраивались, точно разряженные в тоги зрители в амфитеатре, ждали хлеба и зрелищ. Мол, скоро столпившиеся на сцене-набережной актёришки-люди их позабавят ловкой работой и накормят рыбьей требухой.

— Болтаться в море приходится всё дольше, — сообщил Фланнан. — При дедах за треской ходить особо не надо было — прямо тут плескалась. Теперь, чтобы поймать по-настоящему крупную рыбу, приходится терпеть качку по две недели, а если устроит загрузиться по планшир мелочью — то всё равно десять дней.

— Ирландцы не беспокоят? — спросила Августина.

Эйлет от такого вопроса чуть в кулак не прыснула, уж больно августа выглядела коннахтской сидой, да и спрашивала у истинного десси. Тут не Моридун, тут женятся между собой — местные деметы мешаться с десси не хотят, так что сообщество Гладии Гемини обходится родством с моридунцами, которые тоже десси примерно наполовину, да, редко, с гостями из дальних стран. Время от времени кто-то из местных девиц выскакивает замуж за купца или морехода, кто-то из моряков возвращается из-за моря с невестой — чаще всего из тех же десси, только мунстерских или лейнстерских.

Эйлет присмотрелась к нарядам. Даже на рабочей одежде ирландская душа просит чего-нибудь узорного и сложно переплетённого. Ей самой больше по сердцу строгий геометрический узор, характерный для Моридуна — смешение римской классики и принесённой из Коннахта старины, породившее свой, милый сердцу стиль. Здесь же быстро победил мунстерский — тонкий, вычурный и чуточку экзотичный. А ещё именно тут, в Гладии Гемини вышивание стало женским искусством, а не мужским. «Золотые братья» Мунстера не спешили делиться секретами, но их дочери и сёстры с удовольствием покидали подвластное сословие и выходили замуж за почтенных римских граждан. Могло дойти до войны. Эйлет когда-то со смехом читала договор, в котором Дивед обязался следить, чтобы на его земле ни один мужчина не занимался вышиванием в мунстерском стиле.

Интересно, насколько громко хохотал тогдашний Защитник, подписывая скреплённые свинцом грамоты? Дивед, конечно, соблюдает договор, только и без тонких вышивок не остался. В Моридуне одна из старейших коллегий — коллегия ткачих, происходящая от императорского гинекея, а в Гладии Гемини с тех пор процветает коллегия вышивальщиц. Сугубо ирландская.

И вот в этих ирландских местах ирландская сида по-гаэльски спрашивает ирландского моряка: а не беспокоят ли его, мол, ирландцы?

— Пираты есть везде, — откликнулся Фланнан. — Кроме того, когда в стране королей больше, чем крыс под палубой зерновоза, в одном порту пирата схватят, а в другом скупят добычу и попросят приходить ещё. Хорошо, верховные короли, братья Келлах и Коналл, нам благоволят. Коналл командовал общим флотом при Кьенн Тире, знает нашего Защитника лично, а с Рисом они вообще друзья. Так что за пиратство против нас даже благородный штрафом не откупится —