Фантастика 2026-215 - Александр Изотов

А еще я полюбила вечерами раскладывать карты Таро. Вот уж где интуиция и прозорливость незаменимы! И я точно знала, что сегодня произойдет что-то поистине из ряда вон выходящее. Что-то необыкновенное! И, возможно, мне будет трудно, непривычно и даже страшно, зато уж точно не скучно!

— Татьяна Ивановна, позвоните матери Липова! — нагло выкрикнул с первой парты самый бойкий паренек в группе, Дима Лохматов. — Расскажите, что Липов совсем от рук отбился!

Я поймала насмешливый взгляд преподавательницы истории и спокойно спросила:

— Он опять что-то натворил?

Тут слово опять взял старшина:

— Он проиграл все свои деньги на ставках, и вчера просил всех подряд занять ему — кто сколько сможет.

— Только никто ему не займет! — не унимался Лохматов. — И на ночлежку ему никто не даст! И новое расписание ему никто не скажет! Потому что нечего прогуливать!

— А он и на ночлежку просил? — ахнула я. — А почему в общежитие не пришел?

Странно, почему мне никто не сказал, что несовершеннолетний не ночевал в общежитии, как все нормальные иногородние ребята?

— Так общага в одиннадцать закрывается, а он шлялся где-то до ночи! — возмущался Лохматов.

— Ой, ужас какой! — всплеснула я руками. — Ой, пойду матери звонить!

Но тут у меня задрожали ноги, и я плюхнулась на первый попавшийся стул. Некому звонить.

Мать у Липова есть, но как бы и нет. Мальчика привез в наше заведение мужчина, представившийся дядей. В заявлении указал паспортные данные матери, и паспорт ее показал. На вопросы членов приемной комиссии ответил, что мать работает и приехать не может. Ну, а поскольку у нас недобор на эту специальность, то придираться никто и не стал.

С начала занятий этот Липов почти не появлялся. Разумеется, я стала звонить матери. Только по указанному номеру ответил тот самый непонятный дядя.

— Вы Липову кто? — допытывалась я.

— Дядя, — упорно стоял он на своем.

— Вы брат его матери?

— Нет.

— Отца?

— Да нет у него никакого отца, — раздраженно буркнул мой собеседник.

— Может, вы двоюродный дядя? — предположила я.

Мужчина помолчал.

— Н-нет… троюродный.

Надо же, какие крепкие родственные связи у людей. Даже троюродные дяди есть, заботятся о своих племянниках. У меня вот никого нет, так уж получилось. Не стало родителей и бабушки, и родственники все куда-то подевались.

— А где его мать, как ей дозвониться? — не сдавалась я.

— Если б мы знали, — удрученно вздохнул троюродный дядя. Ему явно не терпелось закончить неприятный разговор.

Но я-то домой не торопилась. Да и из дома вечерами звонила студентам и их родителям.

— Подождите, но у вас на руках имеется паспорт матери, — напомнила я, — а она сама-то где? Она живая, надеюсь?

— Да не знаем мы! — речитативом взмолился дядя Липова. — Несколько лет уже не видели! Да, паспорт ее лежит, и пацан ее с нами жил с шестого класса. А где она сама? У нее сто путей, сто дорог, как говорится.

— Бродяжничает? — догадалась я. — Ужас какой!

— Не то, чтобы… — замялся он. — Н-не знаю, в общем.

— Но если ее нет уже несколько лет, то лучше вам оформить над мальчиком опекунство. И деньги бы получали на его содержание. И ему бы пособие шло.

— Это как? — не понял мой собеседник. — Пацану отказаться от собственной матери? Вы как себе такое представляете? Не, нам проще самим ему деньги давать. Я работаю, супруга моя тоже. А ну как мать его вернется, и что мы ей скажем? Да и не знаю я, как таким заниматься. Там, небось, волокиты столько с бумажками!

Я решила не углубляться в вопросы бюрократии, чтобы не напугать и без того смущенного человека.

— Послушайте, расскажите мне, пожалуйста, все, что вы знаете об этой женщине, — попросила я. Кто знает, может, удастся как-то ее найти?

— Ну, в детстве Сашка жила в вашем городе…

— В детстве жила в нашем городе, — задумчиво повторила я, — получается, и родилась она тоже здесь?

— Да, наверно. В девяностые ее мать убили, а отец куда-то пропал. Как я понял, после смерти матери его больше никогда не видели. Ну, а Сашка начала скитаться по каким-то бабкам, теткам, пока в нашей деревне не оказалась. А у нас обосновалась в семье Светки Шарапихи. Та тогда только откинулась, в поисках мужа была… в общем, каждый день полная хата мужиков, дым коромыслом, пьянки.

— Понятно. А замуж Сашка не выходила?

— Да вроде нет. Ездила куда-то в город на работу устраиваться, оттуда с сыном и вернулась.

Ага, значит, фамилию не меняла. Уже что-то.

Однако заняться поисками я так и не удосужилась, к своему стыду. Все время что-то отвлекало. То один попадется в городе на воровстве, то другой вдруг перестанет ходить на занятия. То молодая преподавательница уволилась, и меня нагрузили дисциплинами выше крыши. И работала я, как за растрату, по шесть дней в неделю с утра до вечера.

А потом я поняла, что у Липова напрочь отсутствует всякое желание у нас учиться, и вовсе махнула на него рукой. Правильнее будет потратить время на тех, кто ошибается, но хочет учиться, чем на того, кому ничего не надо.

Парень вырос, как помидор на грядке — без отцовской руки, без надзора, без воспитания, — видя вокруг нищету и неблагополучие. И зачерствел настолько, что даже этого дядю, который о нем заботится и, по всему видно, добрый и порядочный человек, — ему не жалко. Что я-то теперь могу сделать, кроме того, что ничего?..

...Я встала и прошла между рядов, оглядывая притихших студентов.

— Послушайте, — сказала я, вставая перед ними, — вы правильно делаете, что не поощряете страсть Липова к азартным играм. Не занимаете деньги на нехорошее — молодцы! И дальше не занимайте. Все правильно. Но вы не помогли товарищу устроиться на ночлег, а ведь сейчас зима…

— Он нам не товарищ! — грубо перебил меня Лохматов. — На нашей специальности всего два выпуска