Моя русская княжна - Арина Теплова

— Янгир, сынок! Наконец-то ты вернулся! — воскликнула она, ковыляя к нам.

Янгир приблизился к ней и, быстро поклонившись, поцеловал женщине руку. Потом обнял ее.

— Матушка, как ваше драгоценное здоровье? — ласково и с почтением спросил он.

Я даже поразилась его мягким и вежливым интонациям. Даже не думала, что этот безжалостный деспот может быть таким.

— Пока жива, мой мальчик. Слава Аллаху.

— Я рад, что ноги ваши снова ходят.

— Нет, Янгир. Болят жутко, — поморщилась старушка. — Фатима сказала, что ты приехал. Я и поспешила к тебе.

— Тогда вам следует прилечь, матушка.

— Лягу. Дай хоть посмотреть на тебя, Янгир, — сказала с любовью старушка. — Я молилась за тебя Аллаху каждый день. Он услышал мои молитвы. Ты вернулся живой.

— Так и есть, матушка, — ласково ответил он.

В этот момент старушка вдруг заметила меня, и её пронзительный взгляд прошёлся по моей фигуре в сером плаще.

— Кто эта девушка, Янгир? — спросила старушка. — Почему её руки связаны?

— Русская. Я привёз тебе новую рабыню, матушка. Она будет ухаживать за тобой.

— Зачем, Янгир? — возмутилась старушка. — Мне не нужны русские слуги и рабы. Я же говорила тебе об этом! Я не хочу видеть их в своём доме!

— Матушка, не сердитесь. Я хотел как лучше. Она понимает в медицине. Будет ухаживать за вами, — настаивал он.

— Ты зря её привёз к нам, сын. Она не проживёт и недели. Её убьют, а мне опять её хоронить. У нас уже кладбище русских за домом!

— Она будет жить в доме. Её не тронут, я позабочусь об этом, — жестко ответил турок.

— Не верно говоришь, Янгир. В нашем доме все слуги ненавидят русских! Её убьют, ты даже глазом моргнуть не успеешь. Да и я не хочу её видеть в своем доме. Увози её туда, откуда привез!

От слов старушки я похолодела. Неужели и вправду все пылали такой ненавистью к нам, русским, что готовы были вот так просто взять и убить? И ещё эти слова о русском кладбище, о котором упомянула старуха, вызвали у меня ледяной озноб по всему телу. Вряд ли бы она стала врать о таком. Значит, до меня всех русских слуг, а скорее всего, пленных-рабов, которые служили здесь, убивали?

Я слышала о таком. Что турки берут в плен наших воинов и делают их рабами. И что они долго не живут. Но думала, что эти рассказы слишком преувеличены, но оказывается, нет.

От новых переживаний по этому поводу я почти не слушала спор старушки с Янгиром. Пришла в себя, когда его мать воскликнула:

— Русские убили моего любимого мужа Ахмета! И старшенького — Метехана. И ты хочешь, сын, чтобы я смотрела на эту русскую каждый день? Не будет этого! — возмутилась старушка и зло пнула камень в мою сторону.

Он не долетел до меня, но я испуганно шарахнулась в сторону, кожей ощущая её ненависть ко мне.

— Матушка, вы должны принять её. Такова моя воля, — уже властно процедил Янгир.

На это старушка фыркнула, развернулась и заковыляла обратно в дом.

Я же стояла ни жива ни мертва. Видела, как все слуги недовольно смотрели в мою сторону.

Янгир обернулся ко мне, быстро перерезал мои веревки, освободив меня.

— Пошли, Айнур, — властно велел он.

— Но твоя мать против меня. Я ей не нужна. Отпусти меня, — попыталась я умолить его, решив воспользоваться ненавистью старой турчанки.

— Возмущение матушки меня не волнуют. Я мужчина в доме, и моё слово — закон. Я сказал, что ты будешь за ней присматривать, значит, так и будет. Она смирится. Пошли.

Он неучтиво схватил меня за предплечье и повёл в дом. На крыльце между слуг стояла высокая молодая турчанка, одетая в красивое тёмно-зелёное платье. Она походила на некую госпожу, как и старушка.

— Янгир-бей, ты совсем не жалеешь свою мать, — заявила она желчно. — Эта русская здесь не выживет.

Турок остановился на миг перед женщиной и сухо заявил:

— Ты обсуждаешь мои решения, Фатима?

— Нет, брат. Просто смотрю в будущее.

— Тогда ступай в свои комнаты и займись детьми. Эта русская — не твоя забота.

После его жёсткого ответа Фатима, лицо которой тоже было прикрыто внизу голубой вуалью, злобно окинула нас взором и отошла в сторону.

Мы прошли дальше, вошли в дом. Более никто из слуг не стал спорить и высказывать недовольства. Я оглядывала дом изнутри. Он был небольшой, но довольно богато обставлен и украшен коврами, тканями, серебряными подсвечниками и зеркалами. Он походил на небольшой усадебный дом турецкого дворянина, но, конечно, ему было далеко до нашего с батюшкой особняка — дворца в Петербурге.

— Фатима — жена моего старшего брата Метехана, покойного. Его убили в начале войны. Лучше с ней не говори, — пояснил Янгир коротко. — Она пока не в себе, скорбит о муже.

Я молча сглотнула. Значит, в этом семействе старший брат и отец, муж старушки были убиты на войне, и, похоже, русскими. И неудивительно, что все смотрели на меня с ненавистью.

Это только этот судак Янгир додумался привезти меня сюда, чтобы я бесила всех своим русским лицом и напоминала об их трагедиях. Ещё и требовал, чтобы женщины этого дома приняли меня спокойно, как служанку или сиделку. Идиот, одним словом.

А может, он сделал это специально, чтобы поиздеваться надо мной в более изощрённой манере?

Мои мысли путались, и я не знала, как себя вести и что говорить, опасалась ещё больше разозлить окружающих.

Янгир привёл меня в маленькую комнатку на нижнем этаже, втолкнул внутрь. Здесь было одно окно, небольшой топчан, устланный вышитым покрывалом, и низкий столик с кувшином и тазом для умывания.

— Пока отдыхай. Я пришлю к тебе служанку. Она тебе всё расскажет о твоих обязанностях при моей матери.

— Я буду сиделкой у неё? — спросила я.

— Да. Матушка очень больна, но врачей не признаёт. Потому ты будешь следить за её здоровьем.

Я поджала губы. Ухаживать за женщиной, которая тебя ненавидит всем сердцем, это было, конечно, лихо.

— И бежать даже не думай, — предостерег он. — Наши соседи, да и все в этом селении, ненавидят русских. Уйдёшь за пределы моей усадьбы — тебя сразу же убьют. Я понятно объяснил, Айнур?

Я медленно кивнула, и непокорно произнесла:

— Но не думай, что я смирилась, турок.

Вдруг он припечатал меня к стене и снова схватил меня рукой за подбородок.

— Ты теперь моя рабыня. Запомни. Подчинись моей