Старшина. Том 1 - Павел Смолин

Пуля вошла под лопатку. Вышла через грудь. Шилов не дышал. Мохов ещё возился возле него, потом выпрямился и покачал головой. Климов всё смотрел на его руки. Ждал, что тот снова наклонится.

Климов сел на траву рядом. Долго сидел, не шевелясь. Вода стекала с него ручьями. В ухе снова звенело.

С изгиба ещё постреливали, но редко — так, для порядка. Потом перестали.

* * *

Долгов и Мкртчян выбрались ниже по течению. Вдвоём втащили плот на отмель. Пулемёт был мокрый, футляр и коробки залило водой. Мкртчян перетащил их в траву и сел рядом, тяжело дыша.

— Сапоги хорошие, — сказал он в пространство. — Но голенище короткое.

Жук спустился к воде с пулемётом на плече. Посмотрел на трофей, который держал Долгов. Протянул руку. Долгов отдал.

Жук повертел пулемёт. Отвёл затвор, заглянул внутрь. Пощупал ствол. Вытащил из коробки ленту, посмотрел на патроны. Пальцы у него двигались быстро и точно, как у слесаря над незнакомым замком.

— С виду целый, — решил он наконец. — Почистить надо, проверить. Рукавица есть?

— За ремнём футляра, — сказал Долгов. — И ствол запасной есть.

— Хороший, — сказал Жук.

Жук посмотрел на лежащего на траве Шилова и отвернулся.

Долгов сидел у воды, обхватив колени. Его трясло. В мокрой одежде, ночью у реки, затрясло бы любого. Рябухин прошёл мимо, снял с плеча скатку и набросил Долгову шинель.

— Укутайся, дубина, — сказал он через плечо. — Простынешь, кто пулемёт таскать будет?

Долгов подтянул полы шинели и опустил голову.

Климов поднялся. Подошёл к реке. Мешок Шилова прибило течением к ивняку, ниже по берегу. Климов выловил его. Мешок промок насквозь. Внутри оказались банки с табаком, размокшие сигареты и раскрошенный шоколад в мокрых обёртках.

И кисет. Тот самый, о котором Шилов врал в воронке, будто его немец прострелил. Кисет тоже промок.

Климов отжал его и подержал в руке. Потом отдал Жуку.

— Высуши, — попросил он.

Жук взял кисет. Посмотрел на него. Сунул в нагрудный карман.

— Высушу.

Кулагин стоял за его плечом и молчал. Первый раз Климов видел, чтобы Кулагин молчал так долго.

Гуревич пришёл с блокнотом. Присел рядом с Шиловым и записал. Фамилию, имя, отчество. Медленно, разборчиво. Леонид Петрович Шилов. Потом снял очки и долго протирал их подолом гимнастёрки.

— Он мне вчера рассказывал, — поделился Гуревич. — Что до войны бухгалтером работал. Я спросил, хорошо ли считал. Он сказал: «Считал отлично. Только всё мимо кассы». Я смеялся. Он, наверное, и тогда врал.

— Наверное, — кивнул Климов.

Пулемёт лежал у Жука на коленях. Шилов лежал неподалёку.

Зорина бы сейчас сказала про руку. Климов посмотрел на повязку. Мокрая, грязная, сползла к запястью. Под ней снова текло. Мохов заметил, молча усадил старшину и сменил повязку. Климов не спорил. К Зориной утром. Теперь уже точно утром.

Громов пришёл к реке, когда Шилова уже унесли за склон. Посмотрел на пулемёт в руках Жука, на мокрого старшину. Попытался застегнуть ворот и не смог — некуда выше.

— Шилов? — спросил он.

— Шилов.

Громов кивнул. Помолчал, посмотрел на часы:

— Без десяти три. Успели.

Над рекой, далеко на севере, вверх по течению, взлетела ракета. Красная. За ней вторая, третья. Потом из темноты донёсся гул. Тяжёлый, ровный, нарастающий. Моторы. Много.

Громов повернул голову на звук. Лицо у него стало очень спокойным.

— Похоже, обошли, — сказал он. — Выше по реке переправляются.

Земля под ногами мелко задрожала. На севере ударили пушки.

Посыльный из батальона прибежал в начале четвёртого. Чужой, незнакомый, без пилотки. Выпалил приказ, хватая воздух ртом, и убежал дальше вдоль реки. Чижов передал бы короче и голосом ротного, но Чижов лежал в медпункте.

Немцы переправились севернее, километрах в восьми, и продвинулись на два-три. Полк отходил на рубеж Новые Зеленки — Дыя — Червень. Батальон шёл последним. Пятая рота шла последней в батальоне.

— Опять мы, — вздохнул Кулагин.

— Нас за красоту твою выбирают, — подколол Жук.

Шилова похоронили в воронке за склоном. Воронку оставил вчерашний снаряд, она так и стояла, готовая. Гуревич переписал данные из медальона. Жук бросил горсть земли первым, потом взялся за лопату и засыпал в одиночку, не подпуская никого. Кулагин стоял рядом и смотрел.

Климов поставил в изголовье кол от плетня. Гуревич наскоро вывел на нём фамилию и дату.

Рота ушла от Волмы, когда над рекой посерело небо. За спиной, на севере, гремело. Впереди лежала дорога на восток, белая от пыли.

* * *

К девяти утра колонна втянулась в лес. Песчаная дорога вилась между соснами, колёса уходили в песок по ступицу. Лошади тянули, храпели и вставали.

Климов вёл трофейный мотоцикл у края дороги, на малом газу. В коляске лежал раненный в ногу боец из второго взвода. Канистры Климов привязал к багажнику. Мотоцикл в песке шёл легче повозок.

Повозка Бурова села на подъёме. Гнедая рванула, ещё раз рванула и встала, опустив голову. Буров слез, обошёл повозку и упёрся плечом в задний борт.

— Н-но, милая. Ну, давай.

Колесо не сдвинулось. Мимо шли люди и смотрели. Помогать никто не останавливался: каждый тащил своё.

Остановился один. Сутулый, белобрысый, молчаливый, из третьего взвода. Положил винтовку на скатку, присел, подсунул плечо под ось. Посмотрел на Бурова снизу.

— Давай, дядя.

Подняли вдвоём. Колесо вылезло из песка, гнедая дёрнула, повозка пошла.

— Спасибо, — сказал Буров. — Как звать?

— Лапин.

— Откуда такой, Лапин?

— Из-под Мурома. У нас подводы в Оке каждую весну тонут. Привычные.

Лапин подобрал винтовку и пошёл дальше, не оглядываясь. Буров посмотрел ему вслед и кивнул сам себе. Запомнил.

Кухня Пахомова шла сразу за повозками. Возле неё ругались.

— Опять пригорело, — пожаловался боец с тонкой шеей и протянул Пахомову котелок. — Нюхай.

— Котелок у тебя такой, Осипов, — ответил Пахомов, не оборачиваясь. — Пригорелый. Каша тут ни при чём.

— Кашу-то не в котелке варят, а в бачке.

— Ну так слазий в бачок, проверь.

Осипов залез бы, судя по лицу, но тут подошёл Громов.

Дальше лесная дорога сужалась в просеку. Кухня там не проходила. Батальонный обоз уходил в обход, по шоссе, на Червень. Кухня шла с обозом.

— Осипов, ты с кухней. Охраняешь.

— Товарищ лейтенант, я с ним в одной колонне