Владимир Васильев - Дети дупликатора

Свалка была уже совсем рядом — Сиверцев отчетливо наблюдал ограждение из колючей проволоки, местами продранное. Ряды брошенной автомашинерии сиротливо и безысходно торчали в диком поле, словно узники перед расстрелом. Совсем как на фотографиях, коих Ваня насмотрелся немало. Фотографий Свалки вообще почему-то было очень много, больше, чем всей остальной Зоны. Наверное потому, что сюда было сравнительно несложно попасть, даже новичкам, ну и еще оттого, что когда-то давно, после второй катастрофы, именно отсюда началось изучение Зоны — со Свалки.

—Напрямик, конечно, ближе, — сказал Псих и в голосе его Ваня уловил недовольство, — но я через Свалку ходить не люблю. Поэтому пойдем по дуге, вдоль ограды.

—Как скажешь! — поспешил согласиться Сиверцев.

—Ну и чудненько, — кивнул Псих. — Потопали!

Вдоль ограды угадывалось некое подобие тропинки — даже такой горе-следопыт, как Сиверцев заметил это без труда. По ней Псих и направился.

Ржавая колючка ограды тянулась от столбика к столбику метрах в пятнадцати справа от них. А воронья стая теперь была совсем близко—сотня метров, вряд ли больше. Впереди и чуть-чуть левее тропы, то есть дальше от колючки. Псих по ее поводу, вроде бы, не беспокоился — иначе зачем пошел в ту сторону? А вот Ваня почувствовал себя неуютно. Вороны-то—бог с ними, максимум нагадят сверху, хотя и это не восторг, безусловно. Ваню нервировало шевеление в траве. В Зоне предостаточно тварей небольшого размера, способных не оставить от двух взрослых мужичков мокрого места. А тех, кто способен только мокрое место и оставить — еще больше, причем намного. Не любил Ваня бросать вызовы капризной судьбе, не любил и все.

—Слышь, Саня! — опасливо поинтересовался он. — А чего там воронье кружит?

—А там корова дохлая валяется, — охотно пояснил Псих. — Собачня пожаловала доедать, ворон и вспугнула. Вот и кружат.

Сиверцев потянул носом сырой и нездоровый воздух Зоны — вроде, неприятных запахов не чувствовалось. Пахло влажной землей, травой, ржавым железом, но не гнилью.

—Давно валяется?

—Я ей что, летописец? — Псих пожал плечами. — Вчера вечером уже валялась. Ты не дрейфь, там сейчас никого опасного нет, да и собак немного. Пройдем. «Хорошо, если так», — подумал Сиверцев не очень уверенно.

Полгода назад Псих считался новичком-одиночкой, но если его история хоть сколько-нибудь правдива — он способен дать изрядную фору тертым сталкерюгам из «Штей», «Ать-два», «Вотрубы» и любого другого бара в окрестностях Зоны. Оставалось надеяться только на это.

И действительно, прошли. Воронье продолжало с карканьем кружиться над округой, в траве кто-то все так же шевелился и сопел, но никто так и не показался. Сиверцев совершенно не возражал, чтобы аналогичным образом вели себя все окрестные монстры ближайшую неделю. Это сильно сберегло бы ему нервы, да и не ему одному, наверняка.

«А все-таки интересно, — думал Сиверцев, — правдива ли на самом деле история Психа? Говорит, сознание парня, практически погибшего сорок лет назад в Припяти пересадили в искусственное тело. Надо же, несуразица какая!»

—Сань! — опять окликнул он поводыря. — А ты реально жизнь в Советском Союзе помнишь?

—Помню, — отозвался Псих, на взгляд Сиверцева— мрачновато. — Отчего ж не помнить?

—И как там… жилось?

—Жилось как-то, — вздохнул Псих.—Я уже замаялся об этом рассказывать. Ни о чем другом и не спрашивают.

—Извини, — смутился Сиверцев. — Не подумавши спросил. Но мне и правда интересно.

—Другая это была страна, совсем другая, — словно не услышав его заговорил вдруг Псих. — И люди другие. Не такие злые, как теперь. Доверяли друг другу, помогали… Даже незнакомым. Я как-то в детстве, года три мне было, наверное, ночью в туалет захотел. По маленькому. А темно дома, глаз выколи. И стра-ашно! Сестра дрыхнет, родители на работе в ночную, выключатели все высоко… Так я входную дверь квартирную открыл — замки-то ниже выключателей! И вышел. В подъезде красота, свет горит, и на улице перед подъездом тоже светло, фонарь же на столбе. Ну я и выскочил в палисадник — мы на первом этаже жили, в пятиэтажке. Оросил кустики, и назад. И тут опа! В квартире-то темно! Побоялся заходить, в общем. Так на коврике перед квартирой и уснул, калачиком свернувшись. Хорошо меня соседка заметила. Видит—дверь открыта, в квартире темно, ребенок спит. Ну и вызвала милицию на всякий случай. Участковый тут же примчался, вошли, убедились, что все вроде на месте, сестра проснулась, глазами лупает… В общем, уложили меня спать, дверь захлопнули и ушли. Меня даже и не ругал потом никто.

—Н-да, — протянул Сиверцев задумчиво. — И двери в подъезд, говорят, не запирались…

—У нас не то что не запиралась дверь, — сказал Псих,—а и не закрывалась в принципе. К столбу на крылечке за ручку проволокой была прикручена.

—И что, не ссал никто? — полюбопытствовал Сиверцев.

—Ну, не так чтобы совсем уж никто, — признался Псих. — Но очень редко. Да и если словят—свои же так потом вломят, мама не горюй. А сейчас если и застукают — голову в плечи и бегом вверх по лестнице. И ведь реально правильно, что бегом, потому что пулю в ответ получить можно на раз. Псих помолчал немного, а потом неожиданно признался:

—Знаешь, меня так часто в последнее время спрашивали о жизни в Союзе, что я на манер попки отвечал, привычными блоками: как мужики вытаскивали телевизор под окно на табуреточку, а сами за столом выпивали- закусывали под футбол… Про вот эти запоры на подъездах, мол, не было их. Как дети гуляли допоздна — и ничего. Про то, что мобильников не было и никто не умирал от этого. Стереотипы, одним словом. А сейчас почему-то вспомнил эту историю из детства… Я, честно говоря, ее и не запомнил по малолетству, мне родители потом рассказали, когда постарше стал.

—Ачто, действительно многие про Союз расспрашивают?

—Да практически все. Как пошли по Зоне слухи гулять, что припятьский пацан из 86-го очнулся, так и начали. И, главное, спорят потом до хрипоты — одни считают, что Союз был тоталитарным адом, другие — что могучей империей.

—А на самом деле?

—А на самом деле—и тем, и другим. Сейчас, говорят, за бугор съездить — раз плюнуть. А мне до сих пор не верится. Как это — взял и поехал в Америку или в Европу?

—А чего сложного? — недоуменно переспросил Сиверцев. — Делай загран, получай визу—и вперед! А то, может, и отменят визы скоро. Хотя, их уже лет тридцать обещают отменить — и никак. Европа-то к нам давно без всяких виз катается, а мы, видать, рылом не вышли без виз. Псих сокрушенно вздохнул:

—Все равно не могу поверить. Хотя лично мне это до лампочки: загран мне никак не получить, потому что у меня паспорта вообще нет.