Владимир Васильев - Дети дупликатора

Пока Сиверцев осматривался, Псих сходил запер наружные двери, а потом и внутренние.

—Ну, как пенаты? — поинтересовался он.

—Хоромы! — с уважением оценил Сиверцев.—Я-то боялся, придется в подвале в обнимку с крысами спать.

—С крысами пусть враги наши спят, — вздохнул Псих. — Вещи во-он там можно кинуть. Ща пожрать сообразим, чайку попьем…

Сиверцев примостил вещмешок в ветхое проваленное кресло и принялся разглядывать плакаты на стенах. Все они были старые, во всяком случае ни одной даты позже 1984 года Ваня не заметил.

На одном на фоне звездного неба были изображены две руки в крепком рукопожатии; над ними тянулась надпись: «СОЮЗ—АПОЛЛОН», подними —она же, но уже латиницей.

Второй плакат был просто календарем на 1984 год; помимо собственно календаря на нем неведомый художник изобразил букет гвоздик, перехваченный разноцветной полосатой лентой наподобие орденской.

С третьего на Сиверцева глядела и таинственно улыбалась симпатичная, но определенно холодноватая внешне девушка, а надпись гласила: «Зелена Гура, 1982».

Завершал галерею разворот какого-то журнала на тему «Футбольный клуб «Динамо» Киев перед сезоном 1983». Сиверцев узнал только Блохина и слегка озадачился, не обнаружив на плакате легендарного Лобановского.

—Это Анне Вески, — сообщил из противоположного угла Псих.

Сиверцев удивленно обернулся — Псих стоял к нему спиной и несуетливо рылся в картонном ящике, водруженном на кухонный стол. Казалось, он может перебирать содержимое и неделю, и две, и дольше.

—Где? — на всякий случай уточнил Сиверцев.

—На плакате, — ответил Псих и наконец соизволил покоситься на Сиверцева. — Все спрашивают—кто это? Я и отвечаю: Анне Вески, певица. А Зелена Гура — это городок в Польше, там в восемьдесят втором проходил музыкальный фестиваль, где она и прославилась. Сиверцев перевел взгляд с футболистов на холодноватую девушку.

—А что она пела? — полюбопытствовал Ваня.

—Песни, — фыркнул из угла Псих и вдруг достаточно музыкально пропел: «По-за-ди крутой поворот, По-за-ди обманчивый лед».

—Не слышал? — спросил он уже нормальным образом.

—Не-а, — признался Сиверцев. — Никогда. А должен был слышать?

—Не знаю, — вздохнул Псих. — В мое время Вески очень популярная была. Не так, конечно, как Пугачева…

—Пугачева? — Сиверцев удивленно вскинул бро- ви. — А что, в твое время она уже пела?

—Ха! — осклабился Псих. — Пугачева уже пела, когда я еще в школу бегал, в семидесятые!

—Фигассе, бабка дает! Это сколько ж она лет на эстраде?

—Много, Ваня. Много. Знаешь, я когда впервые после… пробуждения увидел телевизор и в нем Пугачеву— чуть не прослезился, веришь? Как первое письмо от родителей на службу. Ниточка к дому…

Сиверцев не служил, и, тем более, не выходил из комы в совершенно незнакомом и чужом мире будущего, поэтому сердцем понять Психа ему было трудно, но умом он догадывался каково это — отыскать что-либо знакомое в подобной ситуации.

А в следующую секунду Сиверцев вспомнил недавнюю смерть молодого кровососа у ограды свалки и все плакаты с гвоздиками, футболистами и певичками разом вылетели у него из головы.

—Да, Саня, — серьезно произнес он. — Всю дорогу хотел спросить: а чего ты так подохшего кровососа испугался?

Псих, до того возившийся по кухонным надобностям, на несколько секунд замер. Потом вновь шевельнулся, размешивая что-то в стальной нержавеющей армейской миске времен недоразвитого социализма. С полминуты Сиверцев слышал только металлическое позвякивание ложки о миску.

—Ты на голову его смотрел? — наконец спросил он.

-Ты фистулу имеешь в виду? — уточнил Сиверцев, потому что больше Психу бояться было, вроде бы, нечего.

—Что?

—Фистулу. Отверстие, — пояснил Сиверцев. — На темени.

Псих опять умолк; в наступившей вновь тишине отчетливо зашумел маленький чайник на маленькой спиртовке.

—В общем, да, — глухо подтвердил Псих. — Я имею в виду именно эту дырку.

—Вообще я уже такое видел, — брякнул зачем-то Сиверцев, прикидывая — отправился все-таки ролик с заимки в институт или так и завис в локальном сегменте? По идее должен был уже уйти, даже невзирая на отвратительную связь.

Псих неожиданно прекратил звякать посудой, поставил миску на стол и повернулся к Сиверцеву.

—Видел? — спросил он недоверчиво. — Где?

—Около заимки, — растерянно принялся рассказывать Ваня. Недоверие Психа его озадачило.—Только там не кровосос был, а слепая собака. Сунулась прямо к нам, в одиночку, ну и пришлось пристрелить. Глянули — а на темени у нее такая же фистула, как и у кровососа. И паразит какой-то вроде червя в ней прячется.

—Белый такой? — хмуро уточнил Псих.

—Ага, белый или скорее светло-серый. Но светлый, да.

—Холера, — выругался Псих и лицо у него сделалось озабоченным.

Он отошел к столу и полкам, пошарил на одной из них и принес распечатанную карту Зоны. Точнее, не всей.

Зоны, а самой старой ее части, от АЭС на севере до бывшего первого южного кордона.

—Ну-ка, покажи — где это случилось, - велел он Ване. Тот отыскал нужное место и довольно уверенно чиркнул ногтем по бумаге:

—Вот тут! Около жиденького такого леска, примерно в километре от заимки. В леске еще все время верещал кто-то, противно так, аж мороз по спине.

—Вот дьявол, — пробурчал Псих. — Плохо! А с кем ты тогда был? Не сам ведь?

—С Филиппычем, начальником охраны,—честно сознался Сиверцев. — Ачто?

—Пытаюсь понять — кого он выслеживает. Скорее всего тебя, Ваня.

—Кто выслеживает? — нахмурился Сиверцев.—Ты о чем вообще?

—Кто-кто… Суперконтролер, пси-монстр, как хочешь называй. Тот, кто выманивал и уводил сталкеров прошлой осенью. Ты -то должен помнить! И тот, кто охотится на всех, знающих о дупликаторе. Не делай невинную рожу, Ваня, о дупликаторе ты кое-что слышал, мне Тараненко сказал. Так что все мы под колпаком.

Сиверцев ошарашенно глядел на Психа и пытался осознать — в какой очередной переплет его угораздило вляпаться.

Киргиз заглотил свою пайку чисто механически, даже вкуса толком не почувствовав. Как обычно сначала показалось, что еды недостаточно и Киргиз легко слопал бы еще столько же, однако минут через десять чувство остаточного голода притупилось и появился даже некий намек на сытость. Еще минут через пять Киргиз уже твердо знал: теперь со второй пайкой однозначно не справится.

Чаю или кофе не хотелось совершенно; Киргиз нарыл в запасах пакетик витаминизированного мультифрут- напитка и с удовольствием выцедил его через прилагаемую трубочку.