Виктор Каменев - Абы не в пекло (СИ)

— Ну и нафига она мне?

— Отдавай назад, раз не нужна.

— Она, наверное, краденая, — засомневался чёрт. — И в пекле за кем-то числится.

— Да ладно, ты тоже продаёшь водку без сертификатов и акцизных марок.

Чёрт ещё раз осмотрел голову и спросил:

— А тело-то где?

— Тебе может ещё его биографию написать? Гони ящик водки!

— Да ну, ты смеёшься, что ли? Пару литров самогона ещё куда ни шло.

Начался оживлённый торг. Я дважды забирал голову, но чёрт всё же уговорил меня отдать её за три литра спирта.

Конфеты к моему возвращению уже закончились. Когда я вошёл, обе женщины вскочили на ноги.

— Спасибо вам, огромное спасибо, молодой человек, — затараторила Елена Дмитриевна. — Кроме вас, мне никто больше не захотел помочь! Наконец-то Лёшенька спокойно заснул! Этот мерзавец не давал ему ни поспать, ни покушать; я вся извелась на это глядя. Если вам вдруг что-то понадобится, обращайтесь. Я в лепёшку расшибусь, а сделаю!

— Да ладно вам, ничего мне от вас не нужно. Я ещё и подрался с удовольствием.

Потом мы немножко поболтали о всякой всячине и раскланялись.

— И вот в это нелёгкое время, товарищи, когда мировая буржуазия и прочая нечистая сила поднимает свою змеиную голову, у нас встречаются элементы, которые сбиваются с нашей громовой поступи на семенящие шажки! — возмущался Красный. — И других сбивают! Понятно, что нечистой силе это нравится!

— Я не понял, командир, — подал голос Упырь. — К чему митинг? Я, например, на семенящие шажки не сбивался.

— Да не о тебе речь, — объяснил Красный. — Я про молодого говорю. Вот он дрался, а никого из нас не позвал.

— С кем это я дрался?

— Не знаю. Но я — красный командир, и такие вещи чувствую. Запомни, молодой, у нас такой закон: один за всех и все за одного. Идёшь драться — зови остальных. Ты понял?

— Ясно, командир, больше такого не повторится.

— Надеюсь. Там тебя Берсерк обыскался, зовёт на тренировку.

— Всей группой пойдём? — съехидничал я.

— Ну, это же не настоящая драка, — ничуть не смутился Красный.

В спортзале Берсерк немного подрессировал меня в работе с мечом, после чего я подтянул его в отношении рукопашного боя, а то машет своими кулачищами и никакого толку.

Окончив тренировку и выпив пива, мы разошлись. Я отправился к Философу.

Тот сидел у себя и изучал очередной толстый фолиант.

— Привет, — сказал я ему. — Нашёл смысл жизни?

Философ вместо ответа тяжко вздохнул.

— А я тут для тебя кое-что выяснил.

— Да ну! — ответил Философ, не отрываясь от фолианта. — И что же?

— Счастье — не в старинных перстнях, сколь бы дорого они не стоили. И смысл жизни тоже не в них. Запиши это себе где-нибудь.

— Вот ты издеваешься и зубоскалишь, — терпеливо сказал Философ. — А между тем никто — слышишь: НИКТО! — из находящихся здесь не может объяснить смысла хотя бы своей жизни. Не будем далеко ходить за примером. Вот ты прожил целую жизнь. А для чего?

— Не знаю, Философ. Мне и в голову не приходило размышлять над этим.

— И совершенно напрасно.

— Но я об этом ещё подумаю. А вот скажи, Философ, не лучше ли тебе оставить эту затею, которая явно ни к чему хорошему не приведёт, и заняться чем-нибудь более приземлённым, но полезным.

— Например?

— Например, написать историю нашего Отдела.

— Вряд ли что-то получится, — засомневался Философ.

— Почему?

— Слишком много утеряно. И с апостолом придётся часто общаться, чтобы он рассказал, что к чему. А он может многого и сам не помнить. К тому же, история Отдела уходит своими корнями в такую древность, что даже страшно. Возможно, апостола натолкнул на идею его создания один случай, произошедший около тридцати тысяч лет назад.

— Ты это о чём, Философ? Расскажи.

Лет с тридцать тысяч тому назад на одной из территорий, служащих сейчас морским дном, проживало племя первобытных дикарей, более похожих на обезьян, чем на людей, но уже умевших изготовлять примитивные орудия и предметы обихода, а так же приручивших огонь. В ту пору не в ходу были длинные имена, вроде Ивана Петровича, поэтому самого сильного воина племени, а по совместительству его вождя, звали просто А.

Однажды в тех краях появилось какое-то мелкое божество неопределённой ориентации. Но какая разница — доброе оно или злое? Все они одинаково любят, чтобы им поклонялись. Письменности в ту пору не существовало, грамотных людей — тем более, библий и евангелий писать и проповедовать было некому. Вообще, словарный запас дикарей не поражал обширностью. Он включал в себя около сотни слов, обозначавших название предметов, животных и простейших действий. Неизвестно, зачем тому божеству понадобилось поклонение подобных существ, ну да нам их никогда не понять.

Чтобы покорить это племя, для начала следовало его запугать. И божество засучило рукава.

Как-то поздним вечером, пока дикари ещё не легли спать, в их пещеру вошли трое: старец Ых, недавно умерший от болезней и немощей, а также молодая супружеская пара, накануне пытавшаяся экспериментальным путём определить, насколько съедобны грибы, в изобилии найденные ими в лесу. Последние двое были особенно страшны со своими раздувшимися животами и посиневшими физиономиями, но всё же их малолетний ребёнок с радостным воплем бросился к ним.

Мать схватила его, прокусила ему артерию на шее и принялась высасывать кровь из своего орущего от боли и ужаса чада. Все дикари тоже перепугались и с криками подались вглубь пещеры. И только А схватил копьё, представлявшее собой более-менее ровную палку с заострённым концом. Его он воткнул в грудь упырши, а её мужу раскроил голову камнем. Старец Ых, видя такое дело, проворно выскочил из пещеры. А помчался за ним, прихватив каменный топор.

Мужчины племени вытащили трупы наружу и принялись дробить им камнями кости, а женщины занялись ребёнком. Но он потерял много крови и вскоре умер.

Вернулся А, гнавшийся за Ыхом до того места, где племя зарывало своих мертвецов, чтобы их не грызли шакалы. Он растопырил все пальцы на руках и сказал:

— Во!

Это означало, что гулящих мертвецов за пределами пещеры много.

Все приумолкли и обернулись к старцу Гы, который считался самым мудрым в племени. Ему принадлежало окончательное решение в выборе мест стоянок и зимовок. Следил он и за пополнением запасов.

Старец нахмурился и некоторое время думал, после чего махнул рукой и сказал:

— Ух!

Это означало следующее: «Леди и джентльмены, вы сами видите, в сколь непростой ситуации мы очутились. Двоих вождь убил, но их там слишком много. Поэтому, в связи с наличием на нашей территории паранормальных явлений и невозможностью справиться с ними своими силами, я предлагаю сменить место стоянки».