Фантастика 2026-215 - Александр Изотов

Я чуть нож не выронила:

— Вы что, избивали ребенка?

— А что такого? — пожала она плечами. — Избивала, конечно. Пока она сдачи давать не научилась.

— А сына тоже…? — у меня даже слово это выговорить не получилось.

— Ох нет, — произнесла она совсем другим голосом, — Мишку я так люблю, так люблю! Я прямо вся растекаюсь перед ним…

Еще одна растекшаяся. Зинаида Ивановна перед своей Леськой растекается, эта — перед своим сыном. К чему такие крайности приведут, хотелось бы знать.

Тетя Лиза прошлась по кухне и встала, уперевшись в подоконник.

— А мы же здесь тоже право имеем, — вдруг мечтательно произнесла она.

Ох ты! Я едва нож не выронила:

— Какое право? И где это «здесь»?

— Ну, в этой квартире, — повела она загадочно бровью.

— И какое, интересно, право вы имеете?

— Да ты не переживай, — она оторвалась от подоконника и хотела подойти меня обнять, но я ловко увернулась, показав знаками, что у меня в руках нож и грязный картофель. — Не переживай, мы-то претендовать не собираемся. Мы люди порядочные. Но право точно имеем. Сергей же был в ордере на квартиру.

— На квартиру в аварийном доме? — уточнила я.

— Ну да.

— Так это ни о чем. Если он сильно хочет, пусть предъявляет права на ту квартиру. Когда дом расселят, глядишь, что-нибудь получит. Только расселят его лет через сто в лучшем случае, — я как раз принялась мыть очищенные овощи под краном.

— Ух ты, здесь две мойки? — всплеснула руками тетя Лиза. — Одна для овощей, другая для посуды?

— Да, очень удобно.

Вдруг Ланка призывно завизжала и кинулась в прихожую. Васька — за ней.

— Родители домой идут, — сказала я, закидывая овощи в кипящую воду, — они их из подъезда слышат.

Когда я вышла в прихожую, там уже вовсю шла встреча после «долгой» разлуки. Ланка подпрыгивала, обнимая папу и махая пушистым хвостом, как пропеллером. Васька — тот и подпрыгивал, и переворачивался, и тоже всем своим видом показывал, как он рад.

— Моя, моя! Моя Ланочка! — хрипел папа. — Ой, у нас гости?

— Да, — сказала я, — скоро ужинать будем.

Папа пошел в свою комнату переодеваться, а мама показывала тете Лизе комнаты, балконы. Все это сопровождалось восторженными выкриками и аханьями.

Стол накрыли в гостиной — изысканной и уютной комнате, где обои сочетались со шторами, у окна располагался стол с мягкими красивыми стульями. В углу стоял темно-коричневый шкаф для книг со стеклянными дверцами. Рядом с ним два шикарных кресла с маленьким столиком. На стене картина.

Почти всю стену напротив занимала югославская «стенка», оставшаяся от прежних хозяев — мечта всех советских граждан. Освещала все это великолепие люстра, по роскоши не уступающая той, что была у Зинаиды Ивановны.

— А я Наде говорю, мы тут тоже право имеем, — жизнерадостно принялась рассказывать тетя Лиза, с удовольствием выпивая свою рюмку водки и закусывая салатом «Оливье», — а она мне не верит. Квартиру-то эту, получается, заработала Мария Ивановна, а она ведь и моему мужу родная мать.

У меня чуть нож не выскользнул, которым я отрезала себе кусок запеченной курицы. Внутри неприятно обожгло. Да что ж эта мерзкая баба прицепилась к нашей квартире? А что, если родители — добрые души — пойдут у нее на поводу? Эх, я дурында! И зачем осталась прописанной в той квартире? А здесь прописала родителей? И теперь все зависит от их слова!

Но они выглядели отнюдь не самым радушным образом. Глаза обоих наполнились недоумением и даже обидой.

— А кто жил с престарелыми родителями столько лет? — тихо напомнила мама. — Кто ухаживал за матерью, когда она слегла? Кто терпел выходки отца, когда он здравый смысл утратил? Вы же уехали, как только Сергей институт закончил. И в гости наведывались лишь изредка, когда приезжали в город за покупками. На пять минут забежите, расцелуете родителей и бегом на автобус! А все заботы на мне лежали!

— А помнишь, мы с Аллой хотели уехать на Север на заработки? — добавил папа. — И вам предложили, мол, переезжайте на Кирова, за родителями ухаживать. Вы же отказались, хотели жить отдельно. А я почти двадцать лет прожил с чужими родителями. Тоже, знаешь ли, не сахар! Вечно меня упрекали, ругали. То я пьяный, то я сказал не то, сел не так.

— Так что ни юридического, ни морального права вы не имеете, — припечатала я, — и забудьте об этом.

— Ну… ну, — дернулась тетя Лиза, — Сергей же был в ордере на ту квартиру.

— На ту квартиру, не на эту, — подняла мама вверх указательный палец, — да и ордер тот не раз переписывался. Так что Сереги давно там нет.

Тетя Лиза густо покраснела, на глазах ее выступили слезы.

— Да вы не так поняли, — пробормотала она, — я просто хотела сказать, что мы люди порядочные и не претендуем. А другие бы на нашем месте стали претендовать. Еще как стали!

Папа махнул рукой, давая понять, что все нормально и тема закрыта.

— Ой, надо не забыть завтра взять с собой Васькины газетки! — воскликнула мама, явно для того, чтобы закончить неприятный разговор. — Представляете, на этой стоянке полно мышей. И они такие артисты, забираются в машины и грызут проводку. Так мы решили спрятать под сиденья Васькины газетки использованные, все-таки будет кошачий запах. И к нашему Рафику мыши близко не подойдут.

— Правильно вы решили, — я рассмеялась, взглянув на Ваську. Тот, услыхав разговор про мышей, сидел с навостренными ушами.

— Ой, а я хотела с вами поговорить, — вдруг затеяла тетя Лиза очередную тему, — у Машки подруга хорошая, Ленка. Ну та, которая за гаишника замуж выходит и нашей Машке свое свадебное платье отдает? Помните?

Все угрюмо смотрели на нее.

— Так вот, — с важным видом продолжала тетя Лиза, — обратилась она к нам с просьбой. Ей надо в город, на подготовительные курсы в институт, а остановиться негде. Ну, я обещала поговорить.

— Нет, — быстро сказала я и продолжила свой ужин.

Что-то мне подсказывало, что нельзя на такое