Чужая реальность - Валерий Головко

— Ну, это вообще возможно? — Спросил с азартом Андрей.

— Конечно.

— А как?

Зосимов улыбнулся.

— Это уже не ваши проблемы, молодой человек. Это проблемы наших учёных — математиков и инженеров.

— Мне, просто, интересно, как можно высчитать положение нашей реальности во Вселенной, не имея никаких вводных данных.

— На самом деле, данных телеметрии много. В этом изделии установлены специальные сборщики информации о затратах энергии при перемещениях, продолжительности импульсов открытия пространства. За тридцать лет, после исчезновения из нашей реальности этого аппарата, в нём накопилось масса информации. Сейчас изделие находится в Москве, и наши инженеры, специализирующиеся на этом проекте, ведут расшифровку информации.

— А хоть примерно, насколько далеко наша реальность находится от вашей? — спросил я, с интересом.

Зосимов слегка улыбнулся, словно заранее знал, что ответ удивит.

— Посчитайте сами, — предложил он. — При каждом перемещении погрешность смещения в пространстве происходит по ходу вращения Земли — с запада на восток — и составляет 738 235 нанометров. Это примерно 0, 7 мм.

— Так мало? Лёха говорил — сантиметр - два, — удивился я.

— Это потому, что вы подпрыгивали и неточно приземлялись, — терпеливо пояснил Зосимов. — Отсюда и ощущение. А мы высчитали с нанометровой точностью. За один переход человек смещается в пространстве ровно на 738 235 нанометров. Если исходить из того, что вы оказались где-то в пятистах километрах от точки перемещения…

— Разве пятьсот? — удивлённо спросил Андрей. — Мы думали, сместились километров на тысячу.

Зосимов спокойно кивнул:

— Если провести линию по прямой от Геническа до станции Дорожная, получится как раз около пятисот.

Андрей на мгновение задумался, потом протянул протяжно:

— А-а-а… Понятно.

— Так вот, — продолжил Зосимов, — теперь вы можете примерно посчитать, сколько переходов потребовалось, чтобы сместиться на это расстояние. Приблизительно это около миллиарда переходов.

— Ого! — выдохнул Андрей. — Ну, это чувствовалось по нашему состоянию…

Я молча кивнул. Теперь стало ясно, почему после перехода всё тело будто гудело, а в голове стоял туман — будто мы прошли не просто расстояние, а преодолели миллиарды микроскопических барьеров между реальностями.

— Можно было бы высчитывать расстояние при смещении ещё точнее. Скажем, до величины Планка. Но когда создавалась эта математическая система расчётов, на тот момент у нас не было необходимости в таких вычислениях. А теперь, с развитием текущих событий, думаю, нужно будет углубиться в более точные расчёты, чтобы исключить ошибки при перемещении вас назад. Все-таки расстояние очень большое, и любая неточность может дать значительную погрешность.

Потом разговор перешёл к нашей реальности. Зосимов интересовался, какой сценарий развития событий сложился в нашем мире.

С историей я не очень дружил, поэтому рассказал всё, что знал: начал с полёта Гагарина, затем упомянул эпоху Брежнева, войну в Афганистане, распад Советского Союза, конфликты в Чечне и на Украине.

— Мы наблюдали за окружающими нас мирами, — сказал Зосимов, — и знаем вашу историю несколько иначе. В целом сценарий развития большинства реальностей, по крайней мере в части глобальных событий, был похожим. Но, судя по последним событиям в вашем мире, ваш сценарий тоже изменился. И дело движется к коллапсу.

— Мы тоже поняли это, поэтому и хотели всё остановить.

— Чернобыль ещё был! — Поправил меня Андрей.

— Да, ещё где- то в восьмидесятых взорвался четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС, — сказал я.

— У вас не было такой аварии? — Спросил Андрей у Зосимова.

— Нет, слава Богу, — нет. У нас произошли другие, похожие события, связанные с радиацией.

— Вы имеете в виду войну?

— Да.

— Мы с ребятами обсуждали историю вашей реальности и считаем, что война, произошедшая у вас в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, и последовавшие за ней мутации — это последствие изменения сценария вашей реальности. Именно по этой причине ваша реальность сместилась в пространстве настолько далеко, что мы долгое время не могли её обнаружить.

— Да, мы уже и сами это поняли… К сожалению, очень поздно, — вздохнул Зосимов. — Дело в том, что все ваши ошибки и просчёты, приводившие к авариям и катастрофам, мы изучали ещё до того, как у нас произошёл коллапс. Поскольку наша реальность находилась в прошлом по сравнению с вашими мирами, нам было очень удобно заглядывать в ваше будущее: считывать историю и делать работу над ошибками, не повторяя их у себя. Чтобы не допустить аналогичных просчётов, мы заранее устраняли потенциальные проблемы.

— Ух, какие вы хитренькие! — шутливо воскликнул Андрей. — Мы там, понимаешь, методом проб и ошибок, на своём горбу несём бремя человечества, а вы всё на "халяву" взяли!

Зосимов рассмеялся.

— Брать- то мы брали, — кивнул он, — но какие бы действия человек ни совершал, он всё равно будет ошибаться, потому, что мы все не боги, а обыкновенные люди. И для того, чтобы нам что-то понять, нам нужно ошибиться. Так устроен мир. Даже сейчас, хотя мы и избежали многих техногенных катастроф, среди наших учёных всё больше крепнет мнение о том, что ошибки должны случаться. Нельзя вечно подсматривать в будущее и избегать всех неприятностей. Ошибки, их осознание и последующее исправление ведут к развитию каждого человека и общества в целом. И, думаю, в этом была наша самая большая ошибка — пытаться избежать всех проблем, заглядывая в будущее и не повторять ваших ошибок.

— Михаил Александрович, — обратился я к Зосимову, а что случилось с разным оборудованием, у вас. Оно перестало работать после войны? Ведь ваша реальность переместилась очень далеко. Лёха говорил, что чем дальше перемещаешься в пространстве по реальностям, тем законы природы и физики различаются.

— Да, у нас случился такой коллапс. Не только с оборудованием, а со всеми отраслями науки и техники. Произошли критические изменения и последующие за тем сбои в работе многих систем. А что касается конкретных приборов, — некоторые сложные и чувствительные электронные приборы, да, — отказали. Наши учёные связывали это с магнитными излучениями, радиацией, но потом мы поняли причину: изменилось положение нашей Вселенной- реальности в пространстве и это повлекло за собой изменение некоторых законов физики.

— А что такого могло поменяться в законах физики? — удивлённо спросил я.

— Произошли изменения в некоторых фундаментальных константах, что повлияло на свойства химической составляющей нашей Вселенной-реальности.

— Каких констант? — не понимая ничего, спросил я.

— Некоторых. Скорость света, гравитационная постоянная и ещё несколько других.

— Ничего себе! И что,