Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

— Да кто их учить будет? — недоуменно посмотрел Доминик. — Мы готовых лучников нанимаем.

Вот и лопнул очередной миф, расстроился Марк, который тему арбалета проштудировал досконально и понял, что сделать его раз плюнуть. Оказывается, в армии, покорившей большую часть обитаемого мира, служат не полные идиоты. Напротив, здешние магистры, легаты и трибуны — люди предельно рациональные и опытные. Им этот опыт кровью столетий дался.

Римская аркбаллиста — это арбалет и есть, только с деревянным луком. И мастера для этого имеются, и конструкция замка-ореха известна, и даже сталь на дуги можно найти. В Норике такое железо добывают. Редкая и очень дорогая штука. Марк намучился, пока косу сделал. Так что с арбалетом все просто. Прямо как с продукцией одного известного автозавода. Можно сделать? Можно. А зачем?

* * *

Уехать на следующее утро у Марка не вышло. Вилик, сияя слащавой улыбкой и непрерывно кланяясь, попросил остаться. Ибо у него важнейшая новость имеется.

— Говори, Авзоний, — спустился Марк со своей коняшки.

— У нас соседняя вилла продается, господин распорядитель, — заговорщицки шепнул вилик. — Добрая вилла, урожайная, на пятьсот югеров. Прямо к нашей земле примыкает. Клином в пашни вдается. Если купить ее, одна польза будет.

— А сколько просят? — заинтересовался Марк.

— Сущие нуммии! — уверил его вилик. — Я сам не знаю, краем уха слышал. Хозяин старый, хочет на покой уйти. Если хотите, я провожу. Тут недалеко совсем.

— Поехали, — кивнул Марк. Тут ведь и впрямь недалеко. Пару миль, не больше.

Деревенское стадо, что пополнилось пригнанным недавно скотом, меланхолично объедало траву на берегу Трейи, крошечной речушки, впадающей в Тибр. В саму Трейю впадали два совсем уже небольших ручейка. Все это великолепие, напрочь непригодное для запашки, заросло сочной молодой травкой. Коровы, волы, бычки и козы паслись вперемешку, а босоногие мальчишки, приставленные к ним, занимались единственно важным для них делом. Они забрасывали удочку, желая спроворить себе обед. Как догадался Марк, при наличии удочки детям здесь еда не полагается.

— На пар попозже погоним, господин, — опередил вилик его вопрос. — Уж больно трава хороша. Грех такой пропадать. Молоко с такой кормежки страсть до чего жирное выходит. Это куда лучше, чем стерню объедать.

— А у вас олив совсем мало? — признал очевидный факт Марк. — Почему?

— Земля не та, господин, — ответил вилик. — Холода по весне бывают, прямо когда олива цветет. И туманы. Низина же. У нас все больше зерно, репа и лук с чесноком. Вода есть, лук хороший растим.

— Тут, за Трейей, — сказал вилик, когда они перешли вброд речушку, — стало быть, и есть соседская земля. Если взять ее, господин, речка с обеих сторон наша будет. Тут трава на загляденье просто. Коров с козами развести можно будет.

— Далеко еще? — спросил Марк минут через двадцать пути.

— Да вон же господский дом! — вилик ткнул куда-то вдаль.

Авзоний показал на старую виллу, взобравшуюся на крутой холм. Это Тусция, тут кругом горы. Сколько столетий эту землю пашут, а камень после зимних дождей все равно наружу лезет. Их крестьяне руками с полей убирают. Марк жадно впился взглядом в виноградники, облепившие холм. Тут южная сторона, солнца больше.

— Сюда готы не дошли, что ли? — удивился он.

По странной прихоти судьбы дом этот не пострадал в бедствиях последних лет. Хотя, как показалось Марку, небольшой пожар ему бы точно не повредил. Приземистый квадрат, покрытый замшелой черепицей, даже издалека не выглядел жилым. Крепкие на вид ворота распахнуты настежь, а левая створка уныло висит на одной петле. Стены, когда-то аккуратно побеленные, давно облезли под зимними дождями.

— Это она, — Авзоний зачем-то стянул с головы войлочный колпак, — вилла Прокулиана. Здешний хозяин Прокул — правнук старика. Сам уже немолод, едва ходит. Хотя… Куда ему ходить-то.

Марк бросил взгляд по сторонам. Виноградник некогда разбили с умом — ровные шпалеры, правильные промежутки, — но лозы одичали, расползлись, где-то повалились под собственным весом, не подрезанные уже который год. Оливы стояли скособоченные, обвисшие дурными побегами. Ни одна ветка не знала ножа садовника лет пять, а то и все десять. На токах, где полагалось сушить зерно, грязь и бурьян в человеческий рост.

Марк подъехал поближе и заглянул внутрь двора. Господский дом оказался не так уж плох — крыша цела, стены крепкие, но внутри пахнет сыростью и запустением. Бассейн в атрии давно пересох. Только грязная жижа плещется после последнего дождя. На плитах двора темнеет сухое бурое пятно, будто там разлили что-то, да так и не смыли. Может, вином плеснули, а может, зарезали кого и поленились прибрать.

Людей вокруг не видно, а разбросанные как попало хижины колонов пусты. Что-то цепляет взгляд…

— Всходов нет! — понял Марк и повернулся к вилику. — А куда люди подевались?

— Нет людей, господин, — развел руками Авзоний. — Разбежались все. Тут не приписанные колоны были, они вольными арендаторами числились. Не сошлись с хозяином, поднялись и ушли к соседу. А тот и рад. Сами знаете, рабочие руки везде нужны.

— Как же он налог за землю платит? — изумился Марк. — Экзакторам все равно, есть у тебя крестьяне или нет.

— Никак не платит, — развел руками вилик. — Вот и продает виллу. Его долги с других декурионов (1) взыскали. Вроде и богатые люди, а все равно рабы своей же земли. Друг за друга платят, если кто в беду попал.

— Авзоний? — раздался дребезжащий старческий голос. — Чего надо? А ты кто такой, паренек? Я тебя не звал!

Местный посессор (2) оказался худым, желчным стариком. Ему лет шестьдесят, он тощ и согнут, словно кочерга. Лицо испитое, сморщенное и жутко недовольное. Как будто гости оторвали его от чего-то важного.

— Да вот, господин Прокул, — поклонился вилик. — Господин Марк, самому епископу служит. Хочет виллу вашу купить.

— Не хочу купить, а готов это обсудить, — поднял руку Марк. — Что за толк голую землю покупать?

— Цена хорошая, — недовольно буркнул старик. — Вот тебе и толк. Хочешь обсудить, иди в дом, парень. Не хочешь — проваливай.

Марк спрыгнул с лошади и вошёл следом за виликом в прохладный, пропахший мышами атрий. Чудно, а что тут мыши едят, подумал он, осматривая здешнее запустение. В доме явно не убирались