Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

— Да, именно псих-одиночка, Владимир Ефимович так и сказал, — подтвердил Анатолий. — А что?

— Ну вот, Петь, а ты переживал! — выдохнула Катя. — Убийцу поймали, Микоян выздоровеет, вот только, — она нахмурилась, — парня жалко, ни за что совсем, в такой день!

Мне было совсем не до радости, однако я постарался не показать виду:

— Хорошо то, что хорошо кончается. Ну, или не совсем плохо, как сегодня.

— Может, пойдем в столовку, отметим? — предложил Анатолий. — Они обещали сегодня праздничное меню.

— Конечно, — согласился я. — Только дайте мне минуток десять, постою во дворе, подышу.

— С тобой все нормально? — насторожилась жена. — Толь, сходи с ним, мне еще за одеждой идти в лабораторию и одеваться дольше…

— Может, лучше присядешь? Я окно открою, — озаботился безопасник. — Или… Может, поговорить хочешь? Но сам же говорил…

— Даже не знаю, на самом деле что-то воздуха глотнуть хочу, — замялся я. — Пойдем, все равно поесть надо.

Собственно, я был уверен, прослушки в НИИ нигде нет. Члены Политбюро сами слушать не будут, не по чину такое, а исполнители… Слишком велика вероятность того, что на несчастного оператора как-нибудь вывалится плюшка про будущее. Хотя бы рецепт торта или фасон платья. Последствия же могут быть самыми неожиданными, особенно если кусок пленки попадет куда-нибудь… В дебрях самого КГБ всегда хватает добрых самаритян. Но в данном случае даже призрачный шанс быть услышанным казался категорически нежелательным.

Мы оделись и вышли на улицу. Анатолий закурил, а я начал рассказ, медленно, чтобы собеседник получше осознал глубину задницы:

— Понимаешь, какое дело… Мне уже довелось писать про Ильина в «записках о будущем», сказал фамилию и примерно где его искать. В той истории он стрелял в Брежнева[1534], но попал в космонавта и убил водителя. Но…

— Его можно было по-тихому послать куда-нибудь в тайгу еще пару лет назад… — чуть не сел прямо в сугроб Анатолий.

— Да!!! — Я с трудом сдержался от крика. — Тысячу раз да! Десять тысяч! А он так и остался — мало того что на свободе, да еще с парой пистолетов в карманах… И везучий черт, как-то напоролся на машину Микояна, хотя это не удивляет, дома, где живут шишки из ЦК, пол-Москвы знает. В любом случае, какого фига?!

— Может, забыли, — растерянно пробормотал Анатолий. — Наверное, подумали, что все изменилось…

— Ты сам-то в это веришь? — хмыкнул я.

— Нет, — честно признался офицер. И после заминки выдал: — Больше похоже, что как-то сыграли втемную.

— Вот теперь понять бы, чем это грозит, — подхватил я весьма тривиальную мысль. — Хотя изменить-то ничего не получится. Сиди и жди, как баран!

— Примерно так, — не стал спорить собеседник.

Мы задумались. Картина вырисовывалась реально подлая. Зная о покушении Ильина, Шелепин и Семичастный, очевидно, неторопливо «вели» психа и надеялись, что он уберет Брежнева, а может, еще кого-то лишнего, да хоть и в самом деле Микояна. Сложного в этом немного, приставить человека, чтобы присматривал издали, да самим не подставиться под пули, когда больной уйдет в срыв. И вот теперь ни в чем не виноватый пацан в морге, бравый старикан в больничке, и фиг разберешь, что из этой катавасии получится дальше.

Примеров подобного в истории масса, взять хоть убийство Кирова или там поджог рейхстага, а если что поновее, так сгодятся обрушившиеся в две тысячи первом году здания WTC и взрывы жилых домов в России в тысяча девятьсот девяносто девятом году. С послезнанием получилось вообще красиво, комар носа не подточит: Анастас Иванович в таком возрасте, что три пули его точно отправят на пенсию, а для игроков из ЦК это, наверное, даже лучше, чем торжественные похороны. Ильин в камере, допросят, установят ненормальность, еще и по телевизору в назидание потомкам покажут. Никто не виноват, разве что мелкие стрелочники, до последнего пытавшиеся замять инцидент и найти беглого офицера своими силами.

Так что за результат можно не беспокоиться — нас ждет очередное закручивание гаек, даже лозунг несложно представить: «Да здравствует советская психиатрия — самая карательная в мире!» А то и хуже, дело докатится до нового тысяча девятьсот тридцать седьмого года, благо лет прошло еще немного, и подписанты пухлых расстрельных гроссбухов не только живы, но и сидят на высоких постах. Единственное, что при этом радует, — покушение произошло как минимум с ведома моих кураторов, очевидно, они что-то планируют выиграть от этого и уж наверняка не собираются скоропостижно покидать вершину советского политического олимпа.

— Я это все понимаю «Как обостренье классовой борьбы», — Анатолий неожиданно продекламировал строчку из популярной песни[1535]. — В смысле, нам надо держаться подальше от такой политики, ну и, — он посмотрел мне в глаза, — болтать поменьше, разумеется. Тем более что наши не пострадали.

— Хорошо сказал, надеюсь, они там, — я бросил демонстративный взгляд в небо, — не переоценили своих сил.

— Это точно, — начал было безопасник, но, заметив вышедшую из проходной сестру, быстро свернул мысль. — Если что, нас один черт не спросят, растопчут, как тараканов, не глядя.

Больше мы этот вопрос не поднимали.

Но мне почему-то до самого конца года вспоминались кадры будущего, а именно танки на набережной Москвы-реки, ведущие огонь по горящему Дому Советов. Странный выверт сознания, ничего больше.