Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

— Не надо, Верусик! — протестующе замотал головой Шелепин. — В кои-то веки мы с тобой вдвоем остались, даже дети в Москве, можем мы хоть один праздник встретить на даче, как нормальные советские люди? Как тогда, в сороковом, помнишь? С бутербродами и целым литром главспиртовской лимонной горькой!

— Праздничными бутербродами, — с поцелуем в колючую «вечернюю» щеку поправила жена. — Кирпич серого хлеба и миска плохо просоленной кетовой икры… Но зато какая ночь!

— Мы ее повторяли не меньше тысячи раз!

В подтверждение слов муж сдвинул руку вниз, к аппетитным полушариям, и постарался потеснее прижать к себе свою женщину, но она со смехом вывернулась из объятий, между делом стягивая с головы мужа шапку-ушанку из норки.

— Ты аккуратнее с моей прелестью! — Шелепин делано погрозил пальцем супруге и сразу уточнил: — Представь, именно сегодня Ильич наконец-то сломался и вместо своего каракулевого «пирожка» нацепил такую же, как у меня, только серую[1538]. Не вынесла душа поэта[1539], тем более, что уже половина Президиума ЦК в норке щеголяет, а ведь и двух месяцев не прошло, как ты меня на демонстрацию в обновке отправила!

— Вы, мужики, прямо как обезьянки! — Вера Борисовна, дурачась, вытянула губы в дудочку и дыханием растопила снежинки на благородном мехе. — Уверена, «человека в калошах»[1540] ты так просто не возьмешь, он сам в довоенном пальто ходить будет и на других шипеть не забудет, а уж его папаха, поди, при самом Владимире Ильиче построена. Смотри, не простит тебе главцензор всея Союза новой моды.

— Да и черт с ним, — небрежно отмахнулся Председатель Президиума Верховного Совета. — Министры и первые секретари регионкомов до задницы «пирожкам» рады, это ж еще один уровень шапочной иерархии! Устали небось бедолаги, в пыжике на трибунах стоять, как все…

— И смотреть, как мимо идут кролики и ондатры[1541], — с улыбкой продолжила популярный анекдот супруга.

— Кстати, — спохватился Шелепин, — как хорошо, что ты про Суслова вспомнила! Сегодня с ним такая хохма приключилась!

— Сашка, погоди чуток, а? — прервала жена. — Эдак мы до курантов в холле проболтаем! Засовывай скорее дубленку в гардероб и проходи в столовую, телевизор пока включи, что ли, а то программу всю перекроили, не поймешь, что и когда.

— Сейчас поздравление от Микояна пойдет, скукота, может, пластинку поставить, как тогда? — попробовал увильнуть от надоевшего голубого экрана Александр Николаевич. — А ты куда?

— Переоденусь! — Жена упорхнула по лестнице наверх, оставив только легкий запах духов, и уже сверху донеслось: — А я думала, новое платье в этом году никому не покажу, зря покупала в Париже!

— Но я-то уже видел, — попытался воззвать к женской логике Шелепин.

Разумеется, без малейшего эффекта.

С тяжелым вздохом Председатель Президиума Верховного Совета СССР направился к холодильникам, посмотреть, что на этот раз «послали» партия и народ. Тяжелая оранжево-коричневая дверца Whirlpool недолго хранила тайну, на Новый год предполагалась «японская диета» во всем многообразии роллов, суши и прочих пельменей-гедза. В выборе шампанского, впрочем, жена осталась верна классике — симпатичная картонная коробка с розовым Veuve Clicquot смотрелись на фоне риса и нори кошмаром сомелье, однако иных вариантов, судя по всему, не предусматривалось.

— Угораздило же Петра в свое время, — тихо ругнулся про себя Александр Николаевич, разглядывая заготовленную поваром снедь. — Подумать только, всего одна брошюрка-меню из суши-ресторана двадцать первого века в руках кулинара-энтузиаста, и готова новая мода!

Действительно, из дома Шелепиных увлечение заморской экзотикой проникло сначала на кремлевскую кухню, что в бывшем шереметевском дворце на улице Грановского, затем просочилось в столовые регионкомов, горкомов и райкомов, а уж оттуда пошло гулять по стране, не разбирая национальности и партийности[1542]. В ответ на спрос коммерческие отделы магазинов вдобавок к Marlboro и Jack Daniel's пополнились испещренными иероглифами бутылочками соевого соуса, специального уксуса и прочего необходимого. По извечной тяге к элитарности их понемногу покупали, но персонал кафешек и ресторанов, равно как и простые домохозяйки, споро нашли свой ответ на дороговизну, породив уникальное меню «русских суши», заменяя, к примеру, начинку из рыбы на вареную сосиску, листы морской капусты на пластинки огурцов или болгарский перец, а омлет тамаго-яки на блины.

Разумеется, перед спецкухней ЦК КПСС подобных проблем не стояло. Скорее наоборот, один из поваров[1543] Шелепина после практики в Японии, куда его посылали по настоянию Веры Борисовны, готовил получше иных «шефов» Токио. Но все равно, даже деликатесы рано или поздно начинают приедаться… Тут к столу вернулась супруга, и мысли быстро потонули в бестолковой предновогодней болтовне о детях, друзьях и прислуге.

…После курантов и перед «Голубым огоньком» на экран неожиданно выпустили краткий репортаж, в котором товарищ Микоян прямо с больничной койки еще раз поздравил весь советский народ.

— Аж слезы умиления выжимает, старый хитрец, — скептически кивнула головой в сторону телевизора Вера Борисовна. — Ему уже на погост пора, но, Саш, посмотри, какова харизма, его же после таких передач даже враги полюбят!

— Было бы неплохо, — неожиданно серьезно согласился Александр Николаевич. — Символы нам не помешают.

— Как святого для новой религии готовите, — опешила жена. — Это, случайно, не Брежнева затея?

— Не думаю, но что-то в этом есть… — Шелепин задумчиво поболтал в соусе кусочек сырого, доставленного по спецзаказу тунца. — Мне тут Леня недавно странный анекдот рассказал или притчу, не поймешь, вроде как Вольтер заявил в свое время: «Религия, безусловно, скверная вещь, но попробуйте управлять без нее хотя бы одной деревней». И знаешь, — он закинул рыбу в рот, не торопясь, чуть прикрыв от удовольствия глаза, разжевал и лишь затем продолжил: — Если задуматься, такая параллель с коммунизмом очевидна. В обоих случаях основой выступают упорный труд и самоотречение; это как внешняя сторона мессы с песнопениями, которые подозрительно напоминают партсобрания, только в «Интернационале» надо слова заменить; Марксов «Капитал» давно стал как Ветхий Завет. Ничего не понятно, но хороший источник цитат и почва для сотни разных толкований; крестный ход с хоругвями — один в один демонстрация; даже без святых мощей у Кремлевской стены и святых мучеников не обошлись… Верусик, только не напоминай мне опять про Зою![1544]

— С языка сорвал! — потянулась к бокалу Вера Борисовна.

Слегка покачивая сосуд из тонкого хрусталя,