Чужая реальность - Валерий Головко

На следующий день, с утра после процедур и завтрака, к нам в номер пришли Лёха и Света. Все ожидали продолжения разговора с Зосимовым, и результата, последующим за ним.

— Никто не приходил? — Спросил Лёха у нас.

— Нет, — ответил я.

Прошло где- то около часа в томительном ожидании. Мы с Андреем коротали время как обычно, — играя в карты. Внезапно в дверь постучались. Все резко оживились. Я подошёл к двери, и, волнуясь, открыл её. На пороге стоял Зосимов и Евгений Станиславович.

— Здравствуйте, — поздоровались они.

— Здравствуйте, — ответили мы хором.

Зосимов начал с самого главного:

— Мы провели заседание учёного совета.

Он глубоко вздохнул и замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

-... И, на удивление, мнения разделились. Половина учёных хотела оставить Виталия, — мотивируя это тем, что в настоящее время в нашей реальности возникло много интересных совпадений, которые к тому же спровоцированы самой реальностью, и которые воссоздать в искусственных условиях не получится. Было предложено много теорий, как за Виталия, так и против. На обсуждение был вынесен вопрос: "Можно ли вообще, менять сценарий реальности, или нет. Если можно, то как. Если нельзя, то почему". Большинство склонялось к тому мнению, что сценарий реальности можно менять, если всё случается само по себе, без, как говорится злого умысла человека, например, как в Виталином случае. Предлагалась теория, что в этом случае сама реальность корректирует свой сценарий и ставит всё на свои места, так как надо ей. Также, были такие теории, что, после коллапса, пока не вернутся оба аппарата, судьба реальности будет постоянно переписываться, с новыми участниками событий. Ещё была предложена теория изменения реальности, где отсутствовало какое-нибудь плохое чувство, связанное с человеческой жадностью, алчностью, хитростью, эгоизмом...

Зосимов замолчал на некоторое время, опять собираясь с мыслями, и собравшись, продолжил:

— В общем... Честно признаться, Виталий, как я говорил, я был против того, чтобы оставлять вас в нашем мире, но большинство проголосовало "за".

Это сообщение прозвучало громогласным ударом большого колокола. Никто из нас не рассчитывал на такой результат. Мы были несказанно удивлены таким решением.

— Ура! Витаха! — Закричал я, и, подбежав к нему, обхватил и поднял его. Андрей тоже подбежал и обнял его.

Виталя заметно расслабился.

— Спасибо, Михаил Александрович, — сказал он, в эмоциональном порыве.

— Да меня- то, собственно, благодарить не за что, — оправдываясь, ответил Зосимов.

Но Виталя уже не слушал его:

— Вот увидите, вы не пожалеете!

После нас, к Витале подошла Света, и тоже обняла его, как бы поддерживая. Лёха подошёл последним. Он обнял Виталю, качая головой и, грустно сказал:

— Держись!

— А тебя не смущает, что у Тани мутации в организме? — Спросил Зосимов.

— Она у меня самая красивая, — сказал он улыбаясь.

— Я имею ввиду не это, а здоровье ваших детей.

— Но, ведь вы, же найдёте лекарство? — Ответил Виталя, всё также улыбаясь.

Зосимов, молча, улыбнулся и, опустил взгляд.

Наконец- то напряжение за последние два дня прошло. Чувствовалась неимоверная радость за Виталю и за события, которые закончились хорошо. Почему- то у всех из нашей компании, кроме Лёхи, было твёрдое убеждение, что все решения были приняты правильно.

— Бывают же такие интересные ситуации у людей! — Глядя на Виталю, удивлённо сказал я.

— Да, к удивлению, человек, — это не просто машина, — сказал задумчиво Зосимов. — В человеке может сочетаться и хорошее и плохое, логичное и нелогичное, простое и сложное. Этим и интересен человек.

На следующий день, после всех процедур и завтрака, Зосимов и Евгений Станиславович зашли к нам.

— Так, ребята! — Сказал Евгений Станиславович, — зовите Лёшу и Свету.

Андрей вышел из номера и позвал Свету и Лёху. Когда они вошли в наш номер, Евгений Станиславович продолжил:

— Завтра мы будем перемещать вас в вашу реальность.

— Ура! — Закричали мы с Андрюхой.

— С утра, после процедур и завтрака, вы получите назад все свои вещи и в путь.

Тут Андрей, внимательно слушавший Евгения Станиславовича, вдруг обратился к Зосимову:

— Михаил Александрович!

— Да. — Ответил он со спокойным и добрым взглядом в глазах.

— Я хочу остаться у вас!

— Вы что с ума сошли?! — "Взорвался" Зосимов.

— Да, я пошутил! — Сказал Андрюха, уже не сдерживая свой смех. И мы все дружно захохотали.

— Ничего себе, шуточки! — Возмутился Зосимов. — Вы так меня до инфаркта доведёте!

Мы все смеялись до слёз, не сдерживая себя. Сказывалось длительное нервное напряжение последних дней.

— Шутник! — Уже с лёгкой улыбкой прокомментировал Зосимов.

— Вообще я хотел спросить другое, — продолжил Андрей. — Расскажите, чем будет регулироваться перемещение в нашу реальность? Скоростью аппарата?

— Скоростью аппарата и продолжительностью импульса открытия пространства, — сказал Александр Михайлович, улыбаясь.

— А откуда вы знаете, какой импульс, и какая скорость должны быть?

— Из телеметрии аппарата, с помощью которого вы сюда прибыли.

— А-а-а, — протянул Андрюха, — понятно.

— Ох, и шутник! — Всё ещё не успокоившись, с улыбкой повторял Зосимов.

Потом они вышли, Лёха со Светой пошли к себе, а мы уже расслабившись, принялись обсуждать смешную выходку Андрея.

— Надо было мне сказать: "Я тоже хочу остаться!" — Сказал я.

"Ха- ха- ха", — захохотали мы.

— А я такой: "А я передумал оставаться!" — продолжил Виталя.

И мы опять засмеялись.

Насмеявшись вдоволь, мы заметно расслабились и успокоились. Всё нервное напряжение вышло из нас смехом.

Потом мы играли в карты, спали, обсуждали наше будущее.

Этот предпоследний день очень сильно подействовал на нас эмоционально. Все чувства перемешались. На душе было и радостно, что мы, наконец- то, вернёмся домой, и тревожно, — вдруг не получится, и грустно, на сердце, — от прощания с этим удивительным миром, к которому мы все уже привыкли.

Весь оставшийся день мы провели в какой-то гнетущей грусти. Не верилось, что все наши приключения подходят к концу — будто целая эпоха вот-вот захлопнется за нами, как тяжёлая дверь.

Наступило утро последнего дня в этой реальности. После всех привычных процедур и завтрака мы впятером собрались в нашем номере и, волнуясь, ждали, когда за нами придут. В воздухе витало напряжение: каждый старался не показывать, как ему тяжело, но взгляды выдавали — все переживали прощание с этим местом и с теми, кто здесь остался.

Двери открылись, и в номер вошли Михаил Александрович, Евгений Станиславович и ещё двое сотрудников. Нам вернули всё: смартфоны, шнуры для зарядки, личные вещи — и, наконец, небольшую сумочку с золотом. Она легла на стол с тихим стуком, будто подчёркивая значимость момента. Лёха медленно подошёл, взял сумочку и сжал её в руке. Его