Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов
Майами был городом куда больших контрастов, нежели Нью-Йорк. Мы проехали мимо роскошных вилл, увидели яхты с белоснежными парусами, ветхие районы эмигрантов с бунгало, дорогие отели, роскошные рестораны и нищенские рыгаловки. Районы с коттеджами, широкими проспектами и модными бутиками — и районы, плотно заставленные магазинами с товарами фабрик третьего мира. По улицам гуляли самые разные люди, отовсюду доносились звуки музыки, но вовсе не той, что ассоциируется с Майами. Все те хиты, что станут живым символом этого города, еще не вышли. Этот город слушал диско и попсу на испанском языке. На радио диджеи тоже говорили по-испански, я прекрасно понимал их, но все равно переключал станции, потому что их не понимали мои друзья.
По дорогам ездили военные грузовики, переполненные солдатами с автоматами, и в то же время сомнительного вида личности в белых костюмах обменивались чемоданами в подворотнях. Мартин снимал город на ходу, и многое из увиденного нами попало на пленку, став компроматом целой эпохи.
А еще Майами был просто огромным. Весь месяц мы ездили по относительно небольшим городам, но Майами был таким же здоровенным, как и Нью-Йорк. Он делился на кучу районов, к нему прилегали города-спутники, и между ними границы были весьма размыты — складывалось ощущение, что это просто один гигантский мегаполис.
Клуб, в который мы ехали, находился на побережье в районе Коконат-Гров. Чтобы попасть сюда, я заехал в живую арку из сплетенных ветвей.
У обочин тянулись к солнцу странные деревья, типичные для Флориды. Позже я узнал, что это были баньяны. Они росли высоко вверх, их листья были бледно-зелеными, а ветви переплетались с ветвями баньянов на другой стороне дороги. Над асфальтом получился своеобразный навес. Он заслонял солнце, на нас падали прохладные тени, воздух ощущался свежее.
Среди веток я заметил пестрых птиц, похожих на помесь воробья с попугаем. Возможно, это попугаи и были.
Дорога вновь привела нас к побережью, и я увидел стаю фламинго, летящую над лазурной водой. По волнам скакали гидроциклы.
Коконат-Гров был куда благополучнее других частей города. По улицам водители ездили спокойнее, а на тротуарах колесили скейтеры. Я чуть не врезался в машину спереди, заглядевшись на девушку в голубой маечке на роликах.
Клуб «27 Бёрдс» находился по соседству с премиальными, роскошными заведениями, но сам он выглядел скромно. Музыканты припарковали свой фургон на пустой стоянке, я оставил машину рядом, и всей толпой мы зашли в клуб с черного хода, потому что парадный был еще закрыт. Внутри нас встретил владелец.
— Ричард Шелтер, — представился он. Ричард выглядел как типичный нью-йоркский панк, отличался от них он разве что кожанкой с обрезанными рукавами. Видимо, укоротил куртку, чтобы не сгореть заживо в майамском климате. — Приятно видеть группу аж из Нью-Йорка. Я сам оттуда. Живу тут уже два года, управляю этим замечательным клубом.
— Приятно познакомиться, мистер Шелтер, — сказала Роза от лица всей группы, выступив вперед.
— Просто Ричард. Эти формальности ни к чему. Скажу сразу: все наши уговоры остаются в силе. Сегодня вечером будете выступать сразу после первой группы. Будут играть местные парни, Чарли Пикетт и его «The Eggs».
— А снимать можно будет? — спросил Мартин.
— Что, прости? Не понял.
— Мы снимаем кино про наших музыкантов.
— А, клип, что ли? Да без проблем. Снимайте. С вас сто баксов мне вот сюда, — он хлопнул по карману джинс.
— Это не клип, это полнометражное кино, — ответил Мартин.
— Да без разницы, сто баксов, и снимайте, что хотите. Главное, помните, у нас тут не Голливуд, давайте обойдемся без драк, взрывов и прочей крови. Просто снимайте музыкантов.
Вечером в клубе собралась куча людей всех возрастов и цветов. Первыми, как и оговаривалось, выступила другая группа. Чарли Пикетт оказался высоким блондином с длинными пушистыми волосами, игравшим типичный американский рок, который я много раз слышал на радио, но в своей немного андеграундной манере. Его белая рубашка быстро взмокла от пота и прилипла к коже, пел он хорошо, стоит признать. Девочки от него были просто в восторге.
«Слипстрим Эмоушен» готовились к концерту, перебирая инструменты в гримерке. Роза красилась дрожащими руками. Я зашел внутрь и нежно погладил ее плечо.
— Нервничаешь? Последнее выступление.
— После всех тех южных городов я, честно говоря, боюсь, что я не в форме. Там нас с грязью смешали.
— Ну, последний концерт был не настолько плохим.
— Да, но все равно это было не так, как на севере. Послушай, кто сейчас играет. Это что, хард-рок? Или вообще рокабилли? Джош, рокабилли — это музыка из пятидесятых. Они тут застряли в прошлом, про синтезаторы даже не слышали, наверное.
— Малышка, поверь мне, Майами — это город, который рожден для твоей музыки. Местные просто обожают новую волну, просто они еще не в курсе.
— Тебе-то что об этом знать, Джош? — сказав это, она оторвалась от своего отражения и посмотрела на меня. В пальцах она сжимала щеточку с краской для ресниц.
— Я из будущего. Майами станет символом той музыки, которую ты несешь в этот мир.
Она улыбнулась.
— Очень правдоподобно, милый, — она стукнула пальцем по своей щеке, дав мне знак, и я поцеловал ее. — Ладно уж, поверю тебе. Мне стало легче.
Концерт и правда прошел замечательно. Люди, едва ли слышавшие синт-рок прежде, встретили музыку Розы неоднозначно. Но уже к третьей песне публика поняла, какие эмоции до них пытаются донести. Ритм ледяных сэмплов, риффов электрогитар и поэтических строчек разнеслись по залу, как чрезвычайно заразная болезнь. Люди начали танцевать, прыгать и визжать от удовольствия и драйва — и это несмотря на то, что музыка «Слипстрима» звучала сегодня как никогда трагично.
Мартин снимал музыкантов, увлеченных своей работой. Нежно сиял неон в стеклянных трубках на стенах. Люди отрывались, качали головами, парочки страстно целовались, а в баре рекой лилось пиво.
Мой герой, Дуглас, в этот раз остался без работы. С перевязанной рукой, пластырями на лице и царапинами (грим снова наложила Роза), он смотрел на людей, а затем на свою любимую. Сара изредка отрывалась от слушателей и с улыбкой смотрела на него, продолжая при этом петь. Дуглас улыбнулся ей в ответ, и на этом последний эпизод нашего фильма закончился.
После концерта владелец зашел в