Дивед - Владислав Артурович Кузнецов

Зато пристань контролировало новое укрепление, которое так и тянуло назвать ронделью: полукруглая форма, выступающая вперёд, горжа открытая. Наверху даже артиллерия стоит — видно воздетый кверху хвост небольшого онагра. Большие глаза Августины рассмотрели и то, что укрепление насыпное, и, в отличие от сложенных из хорошей глины основных валов, из вездесущей тут пустой породы. В каменной облицовке узнавались фрагменты колонн, стенных блоков, даже надгробные плиты!

Не так давно кто-то лихорадочно усиливал защиту города со стороны реки. След великого мятежа в четвёртом веке от Рождества Христова? Результат гражданской войны в Британии в пятом? Защита от набегов с севера в шестом? Совсем свежей башня не выглядела.

Пароль. Отзыв. Сверху спустили лестницу: ворота завалены.

Комендант Луэнцина, центурион-принцип Григорий Макдара, Августине понравился. Прежде всего потому, что не пялился на уши и императорскую печать, зато заметил центурионскую и перво-наперво выдал ей нормальные поножи. Простые казённые, безразмерные, из нескольких вертикальных железных пластин, совершенно не римского вида. Судя по всему, удобную и удивительно технологичную вещь фабрика Моридуна слизала с саксонских трофеев. Правда, составленное из крохотных точек клеймо фабрики означало совсем иную прочность. Саксы неплохие кузнецы, но в кустарных условиях нагартовку не сделаешь.

Макдара, глядя, как девчонка-августа безропотно возится с ремешками-завязками, чуток оттаял.

— Я понимаю, отпуск, — буркнул уже не столь сурово. — Но, взялась носить звание — соответствуй.

Был прав, потому августа кивнула и продолжила подгонять обновку под свой размер.

— А план у тебя годный, — продолжил между тем комендант. — Видно, что хороший полководец учил. Одна поправка на местный характер: женщин и детей из убежища нужно перевозить не вниз по реке, а сюда, в форт. Ближе, за ночь и утро успеем. Зато ополчение на стенах насмерть встанет — и это значит, что регулярную центурию мы можем и должны вывести в поле. Если удастся расчехвостить северянам комитат до того, как подтянется их пехота — выйдет куда как славно. Воевать с врагом, у которого толком нет конницы — считай, вдвое легче.

Августина задумалась. Припомнила старинный совет Макиавелли.

— Нужно сжечь предместья. Иначе та самая пехота может использовать их как источник материалов для осады.

Макдара покачал головой.

— Нельзя. Полезно, но, пойми: люди не простят. Наше дело защищать, а не разорять своих. Вот если бы это сделали враги — вышло бы годно.

Сида кивнула. Она и сама приказала бросить по хуторам медлительную скотину, прекрасно понимая, что в итоге мясо достанется — и досталось! — врагу. Тем не менее, все надеются, что уж их-то скотинку свои отобьют. Коров уж точно: их будут пытаться угнать, для съедания на месте есть куры и свиньи, которых налётчикам прихватить с собой куда трудней.

Важней было то, что Макдара был способен смотреть дальше чисто военной целесообразности. Перерос человек должность центуриона! Клотен, похоже, тоже это понимает: вот, продвинул хотя бы до коменданта города, добавив к военной власти щепотку гражданской, раз уж обе более высокие центурионские должности в легионе заняты.

Посчитали логистику. Получалось, что закончить все перевозки за тёмное время не выйдет. Поспорили о том, стоит ли прихватывать светлое время. Решили: не стоит, у противника тоже есть глаза. Зато вспомнили о стоящих в городе всадниках дорожной службы. Десяток, но что делать коннице в осаждённой цитадели? Запасы фуража переводить?

— У тебя уже есть дорожники. Ещё десять, да клановые, кто привычен к конным делам…

Григорий так вот обозначил тех же пограничных налётчиков, только с диведской стороны границы. Увы, их количество определялось не численностью здешнего населения, а количеством добычи по ту сторону. Кередигион победней, потому диведских угонщиков скота было поменьше. К тому же клан перебежчиков, похоже был как-то связан с укрыванием добычи.

Григорий пожал плечами:

— Начали со скупки добычи у своих молодцев. Понравилось, стали брать и у чужих. Отсюда уже недалеко и до помощи в набегах, что и видим. А потом коготок увяз, и их попросту взяли на шантаж: как думаешь, что Защитник наш, Клотен Гулидиен, сделал бы со старшиной клана, который, в недели, которые нёс пограничную службу, помогал налётчикам и скупал их добычу?

Августина прикинула, что. Зная умеренность Клотена и его нежелание рубить сплеча…

— Весь клан, пожалуй, сильно карать бы не стал. Увеличил бы повинности, и то не сильно. Поменял бы верхушку. Может, посадил бы наверх чужих.

— Решения-то принимали те, кого он и стал бы менять. Им выгодней уйти за границу с людьми, хоть какой-то вес. Значит, им выгодно замарать весь клан. А если им и правда, землю дадут — так, считай, они просто поменяют господина. Со временем люди могут даже забыть об измене. Ну, лет через полтораста. Обязательно найдутся ещё худшие мерзавцы, о которых и будут говорить…

Сиду интересовало другое.

— Так местные, эээ… вольные всадники, они же торговали с этим кланом. Достаточно ли они надёжны?

Григорий помял рукой зарастающий щетиной подбородок.

— Чтобы их использовать? Да. Чтобы им по-настоящему верить? Нет, конечно. Это холмы, вечная августа. Тут верить можно только легиону.

Он помолчал. Видимо вспомнил все солдатские мятежи последнего столетия, и то, сколько побеждённых и победителей в гражданских войнах — то есть узурпаторов и ставших законными владык — подняли когда-то на щит именно британские легионы. Второй Августов в том числе.

Уточнил:

— Легиону доверять можно. Но это должен быть твой легион.

Своего легиона у Августины пока не было.

На переговоры ушёл почти час. Пора было плыть назад, чтобы успеть устроить вотадинам пугалочку из сотни костров на вершине Холма Пещер.

* * *

С кострами не получилось, и совсем не по вине Анны. Она охотно взялась за дело, которое ничем, кроме названия, от волшебного ритуала не отличалось. Стратагема, да? Материалы заготовь, людей, глупых и путающихся, вытащи в ночь, научи что делать, следи за движением звёзд в небе — их круговорот относительно ориентира позволяет неплохо отмерять время… Наставница говорит, что часто бывает нужно точней, но сейчас отлично сошло бы «на исходе десятого часа ночи». Предрассветная темнота до утреннего восхода луны, самые сладкие и нужные для восполнения сил сны — и тут море огней неподалёку! Враг всполошится, устроит беготню, а поутру ещё и сунется на вершину холма проверять, кто там стоял и куда ушёл до рассвета. Вот оно, заклятие на убавление сил врагу, массовое, площадное!

Увы, не успели.

Враг засуетился сам.

Люди уже начинали готовиться разжигать костры, готовили кресала и трут, когда к Августине подскакал гонец от Янто. Всадник из клановых — плащ-клетка,