Дивед - Владислав Артурович Кузнецов
Потом Эмир посмотрел на уши Августины. Вспомнил легенды о сидах… и россказни о балеарцах. Если она хороша хотя бы вполовину от того, что говорят, то она права. И основная задача его солдат — заставить противника броситься на его строй, подставив сиде и её стрелкам спины и затылки.
— Туба и горн есть только у тебя. Так что сигнал засадной группе подать можешь только ты.
Эмир ап Эвин вздохнул. Отдавать средства управления центурией он не мог. Вот волынщика одолжил бы, но того банально не успели переправить.
Эмир оглянулся на развёрнутый строй своего отряда — два ряда по сорок человек. Перед строем — знаменосец и два трубача, на правом фланге — старший из деканов. По сути — центурия из обычной когорты, которые по пятьсот человек. Так, да среди ночи, да с гулом тубы и криками горна, выйдет куда как страшней, чем если построиться квадратом.
Ещё раз обсудили ориентацию по кострам и сигналы. Ещё раз напомнили солдатам, что цель — вражеский комитат. Не весь, в лагере осталась от силы треть, но это и хорошо. Бой будет проще, а добыча почти та же — хорошие лошади, стоящие неплохих денег доспехи, знатные пленники, за которых можно взять выкуп и слуги, которых можно продать, а ещё — благодарность соседей, Защитника и ушастой августы. Ради этого можно и не доспать малость.
Ну и, под конец речи, десяток слов про римский порядок и святую веру. Воин должен любить трофеи, но воевать должен не только за них. Иначе — превратится в разбойника.
* * *
Августине всё время приходилось напоминать себе, что люди-то ночью видят плохо. Ей самой вполне хватало света звёзд, чтобы наблюдать неяркую, но чёткую и насыщенную картину.
Чуть вдалеке, на северо-востоке, лежала обсидиановая, стеклянно посверкивающая лента — река Коти. Она подбиралась к самым в предместьям Луэнцина — когда-то полным весёлых огоньков или, в свете дня, бурлящих работой. Сейчас они были темны и пусты, хотя остались почти нетронутыми.
Над ними возвышалась цитадель, бывший имперский форт. Облицованные камнем глиняные валы, аккуратные башенки, прячущиеся за стеной, достаточно высокие для наблюдения за округой, но слишком хлипкие, чтобы водрузить на них камнемёт. Новострои-рондели из разносортного пёстрого камня — низкие, широкие, не возвышаются над основной стеной, зато достаточно мощные, чтобы нести метательные машины.
Укрепление, которое подновили, но всё равно устаревшее, несмотря на весь гений построившего крепость инженера.
Проплыв мимо форта ровным, точно парадный строй, участком, Коти принимает в себя крупный приток и поворачивает точно на юг.
Поодаль, с севера на юг, извиваясь мелким бесом, змеится сквозь лёгкую дымку ночного тумана Аннелл. На юге, где она впадает в Коти, вал и гребёнка частокола отсекают скромный треугольник сыроватой земли. Укрепление-убежище.
По левую руку, на западе, невысокий, с плоской вершиной, Холм Пещер. Пещеры — это, на деле, шахты. Когда-то этот холм и давал большую часть валентийского золота.
По правую руку — высокий, крутобокий, Старый холм. В нём тоже есть золото и шахты, но главная его особенность — акведуки и цистерны. Ещё — гидравлические дробилки. Когда у вас есть постоянно пополняемая цистерна, а перепад высот между ней и приводимой машиной составляет триста метров, проще сказать, что вы НЕ сможете сделать с такой энергией.
В космос не сможете.
Зато дробить камни, размывать руду, сепарировать получившийся песок в искусственном водовороте — ещё как!
Вот у подножия этого холма, выставив сверху сторожевой пост, и обустроились кередигионцы, и спокойно поят коней из чужого акведука.
На мгновение вновь мелькнула мысль: а что если спустить на врага воду из верхних цистерн, всю и сразу? Увы, рукотворную катастрофу устроить не удастся: все цистерны хорошо заглублены в холм — а он каменный, его гулявший по этим местам ледник не смог срезать. Нет для Августины лёгкого решения. Не удастся одним движением руки смыть всех врагов… ну да, в реку Коти.
Придётся решать по-старинке. Мечом. Пращой. Хитростью, занятой у трактата, который ещё не написан. Полустёртой детской памятью о том, как побеждал Ираклий.
Сида обводит картину взглядом ещё раз. Слабый ветерок проносит мимо, к реке, запахи трав. Столбов пыли от вражеских конных отрядов уже не видно: Августине-то что ночь, что день… Если небо совсем не затянуто тучами и глаза не застит туман — она вполне способна разглядеть, куда ушли отряды грабителей. Ещё недавно один след просматривался к востоку, уже за Аннелл. Другой ушёл на юг. Пытаются найти селения, которые не успели предупредить? Нужны люди?
Конечно, нужны! Не будут же сами благородные всадники выламывать в шахтах железные детали машин? Слуги у них есть, но маловато. Это им не коров угонять!
Глава 12
ДВЕ АТАКИ
Осталась только сила ветра,
И грузный шаг по целине,
И те последних тридцать метров,
Где жизнь со смертью наравне!
Константин Симонов
Иногда слишком хорошо — это тоже плохо.
Эмир совершенно не надеялся подойти к вражескому лагерю незамеченным. Не бывает на землях бывшего диоцеза Британия настолько беспечных командиров, что не выставят дозорных вокруг лагеря. Августина сама недавно видела вполне приличный пикет на вершине Старого холма, которых взялась снять тихо.
Полуцентурия же должна была смять передовые посты, показаться врагу, явив себя в полной славе, развёрнутой, топающей и лязгающей так, словно наступает не тонкая линия из двух шеренг, а построенная в штурмовую колонну когорта. И вот именно тогда, когда враги засуетятся, забегают, начнут готовиться к отражению атаки легионеров с юга — тогда, ориентируясь на поднятый шум в лагерь с севера ворвётся перемешанная с ополченцами конница, а сверху полетят снаряды стрелков Августины.
Хороший был план. Увы, он зависел от заботы противника о собственной безопасности, на которую командир вотадинов, судя по всему, просто махнул рукой.
Наверное, на посты вдоль римской дороги у него просто не хватило людей. Или, быть может, вотадины решили, что день настаёт не когда встаёт солнце, а когда выходят рейдовые группы?
Приближения страшной, трудноразличимой в темноте линии к врагу не получилось — вместо этого полуцентурия принципов бесшумно шла на такой же молчащий, чернеющий