Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

семнадцать лет мне не однажды приходилось садиться между людьми, каждый из которых приходил с твёрдым убеждением, что проблема находится исключительно напротив него. Названия должностей менялись, суммы менялись, иногда менялись страны. Способ начинать разговор оставался прежним: сначала выяснить, чего хотят на самом деле.

Я постучал карандашом по столу и добавил: «Собирается ли Сомов стрелять?» На этой строке пришлось задержаться. Сабуров вчера сообщил о собственных намерениях достаточно определённо. В Пашку он стрелять не собирался. Пашка в нашем разговоре участия не принимал и никаких встречных гарантий не предоставлял. Я провёл черту. Под ней написал: «Если не договоримся…» Карандаш завис над бумагой.

На первой дуэли всё это делал Илларион Петрович. Он говорил с Сомовым, предлагал объяснение, проверял условия, осматривал пистолеты, отмерял расстояние. Моё участие начиналось значительно позже, когда мне уже показали место на траве и вложили оружие в руку. Теперь стоять в стороне предстояло Сабурову.

Я написал: «Оружие?», «Расстояние?» После небольшой паузы: «Доктор?» Это слово я подчеркнул. Если до выстрелов всё-таки дойдёт, врача я собирался видеть там раньше, чем раненого. Осталось выяснить, кто именно должен этим заняться и на каком этапе. Я прочёл список сверху вниз. Не хватало чего-то совершенно элементарного. Через несколько секунд понял чего. В самом верху появились ещё три строки: «Кто секундант Сомова?», «Где встречаемся?», «Во сколько?»

Я отложил карандаш. Вчера Сабуров успел рассказать мне про второй куплет, пятилетнюю дружбу с Пашкой, собственную невиновность. Коту отдельно объяснил, кто будет виноват, если он не вернётся. Имя человека, с которым мне предстояло вести переговоры в понедельник, в этот объём сведений не поместилось.

Теперь лист выглядел значительно понятнее. Я знал, что выяснять. Я не знал, только как именно положено это выяснять. Кот появился в дверях кабинета. Прошёл к столу, обнюхал ножку и сел.

— Совет нужен.

Он посмотрел на меня.

— Не твой.

Кот отвернулся. Выбор специалиста занял меньше времени. Через четверть часа я снова надел сюртук. Со двора донёсся скрип калитки. Прасковья Ивановна вошла через хозяйственную дверь с корзиной.

— Алексей Николаевич?

— Здесь.

Она появилась в коридоре и увидела меня уже в перчатках.

— Обед к часу.

— Вернусь.

— В праздник?

— К князю.

Прасковья Ивановна поправила ручку корзины.

— Тогда разогрею.

Я взял шляпу.

— Благодарю.

Кот уже успел перейти на сторону кухни.

Я вышел.

* * *

В доме Неретинских ждать пришлось недолго. Через несколько минут слуга провёл меня в знакомый кабинет. На письменном столе Иллариона Петровича лежала раскрытая книга. Рядом стоял подсвечник без свечи, нож для бумаги был вложен между страницами. Из двух окон падал холодный дневной свет; на стекле справа серебрилась тонкая полоса влаги.

Князь поднялся.

— Алексей Николаевич.

— Ваше сиятельство.

Он посмотрел на лист в моей руке.

— Сегодня без рукописи?

— Сегодня хуже.

Илларион Петрович указал на кресло.

Я сел и положил лист на край стола.

— Вчера Сабуров попросил меня быть его секундантом.

Князь опустил взгляд на бумагу.

— Вы согласились.

— Да.

— И теперь решили выяснить, на что именно согласились?

— Примерно так.

Он придвинул лист к себе. Первым прочёл верх. «Кто секундант Сомова? Где? Во сколько?» Потом перешёл ниже. У строки «Доктор?» задержал палец.

— Хороший вопрос.

— Ответ мне понравится?

— Врача лучше иметь.

— Даже если рассчитываем примирить?

— Если примирите, он потеряет несколько часов. Если нет — может приобрести пациента.

Я кивнул.

— Значит, если до условий дошло, врача включаем.

— Да.

Я перевернул карандаш и поставил возле слова маленький знак.

Илларион Петрович продолжил читать.

— Первую часть вы уже знаете.

— Я видел её с другой стороны.

— Принцип от этого не меняется. Сначала вы встречаетесь с секундантом Сомова. Сравниваете обстоятельства. Устанавливаете, в чём каждая сторона видит оскорбление и чего требует.

— Сабуров готов подтвердить, что Сомова лжецом не называл.

— А Сомов?

— Вот это я и хочу узнать.

Князь положил палец на первую строку.

— Тогда начинайте с неё.

Он вернул лист мне.

— Если найдётся объяснение, которое один может дать, а второй принять без ущерба для собственного достоинства, ваша работа закончится раньше приятной части с пистолетами.

Я провёл карандашом под вопросом о примирении.

— А если не найдётся?

Илларион Петрович откинулся к спинке кресла.

— Тогда согласуете условия. Оружие. Расстояние. Порядок выстрелов. Место и время. Врача. Всё, что оставляет как можно меньше случайностей там, где сама причина встречи уже довольно случайна.

— Пятнадцать шагов?

— Это были наши условия. Они не обязательны для всякого дела.

— Значит, расстояние тоже предмет переговоров.

— Разумеется.

Я сделал ещё одну пометку.

— Кто предоставляет оружие?

— Решите с другим секундантом. Можно взять пару у одной стороны, можно найти нейтральную. Важно, чтобы оба секунданта её приняли.

— Заряжают тоже секунданты?

— Или при них. Вы это видели.

Я вспомнил зелёное сукно футляра, пороховницу и руки Сомова над пистолетами.

— Видел.

— Тогда половина вашей подготовки уже состоялась.

— В тот момент я был занят другой половиной.

Илларион Петрович поднял глаза.

— Какой?

— Старался запомнить, куда мне нельзя направлять ствол до команды.

Князь чуть улыбнулся и снова посмотрел на список.

— Вы спрашиваете, собирается ли Сомов стрелять? — сказал он.

— Да.

— Впрямую его секундант вам этого, вероятно, не пообещает.

— Но позицию Сомова он передаст.

— Именно. Послушайте, насколько тот оставляет место для объяснения. Чего требует. Может ли принять другую форму. Этого для начала хватит.

Я провёл линию возле вопроса и отложил карандаш.

Сказал:

— Тогда самая сложная часть пока выглядит знакомо.

— Какая?

— Два человека сказали больше, чем собирались. Каждый теперь охраняет собственную версию произошедшего. А посредникам нужно найти предложение, после которого никто не обязан признать себя побеждённым.

Илларион Петрович взял нож для бумаги, повернул его в пальцах.

— Для первого дня секундантства вы формулируете обязанности довольно уверенно, — сказал он.

— Эта часть у меня была в прежней профессии. Обычно участникам не выдавали пистолетов.

— Разумное усовершенствование.

Я посмотрел на верх листа.

Оставалась более насущная проблема.

— Всё хорошо, ваше сиятельство. Кроме одного. Я не знаю, с кем встречаюсь.

Князь снова придвинул бумагу.

— Сабуров не назвал секунданта?

— Нет.

— Место?

— Нет.

— Час?

— Тоже нет.

Илларион Петрович посмотрел на меня.

— Зато песню изложил подробно?

— Почти по