Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

— Пока главным образом оружием. Я не считаю себя вправе пересказывать наши разговоры.

— Разумеется. Я и не прошу. В Петербурге нынче слишком много желающих знать, о чём говорят в Гатчине. Вас расспрашивают, наверное, чаще меня. Ладно, мы с вами уже далеко забрались. Вы всё же скажите Роман Андреевич удалось по моей просьбе хоть что-то решить?

За день я не распорядился изготовить для него ни одного патрона. Приглашение было предлогом, а теперь я не знал, как про такое сказать. Я придвинул футляр и открыл крышку. На бархате лежали два ряда медных колпачков, пустых, без ударного состава.

Зорин взял один, заглянул внутрь и поднял на меня глаза.

— Простите, а это что такое? Учебные образцы?

— Ваши патроны.

— Я вчера, кажется, ясно объяснил, — тут же насупился Зорин.

— Нет, вы поняли правильно.

— Вы меня извините, Роман Андреевич, но зачем вы это достали? Я приехал за припасами, а вы показываете мне пустую медь.

— Мне нужно знать, куда уходили капсюли, которые вы у нас покупали, — решился я.

— Что? О чем вы вообще?

— Граф, долго мы будем ходить вокруг да около, вы все прекрасно понимайте… Вы знакомы с людьми в Туле?

— С некоторыми знаком. Что здесь необычного? И причем вообще тут Тула?

— На государственных испытаниях туляки представили капсюльное оружие и свой ударный состав. Я не понимал, как они так быстро этого добились. Теперь мой контакт утверждает, что им доставляли наши образцы. Поэтому я спрашиваю, знали ли вы об этом.

Граф отодвинул чашку, будто опасался задеть её локтем.

— Вы могли бы мне сказать все вчера. Я бы выслушал. Но вы словно нарочно сделали так, чтобы мне пришлось оправдываться.

— Ещё мне известно, что вы знакомы с людьми, имеющими доступ к делам нашего собрания, — решил выложить все свои обоснования я сразу.

— Вы к чему?

— После покушения на меня следствие так и не нашло заказчика. А некоторые из ваших знакомых могут знать, какие сведения имеются у следователей. Заметьте я не утверждаю, что вы нанимали этих людей.

Зорин долго смотрел на меня, несколько секунд сидел неподвижно, потом встал.

— Вы подозреваете меня в том, что я устроил нападение на вас?

— Я пытаюсь выяснить, кто мог быть причастен.

— Роман Андреевич, довольно!

Зорин оглянулся на дверь, собрал перчатки и не сразу сумел надеть первую. Отложил её и снова посмотрел на меня.

— Я не собираюсь давать вам отчёт обо всех моих знакомствах. Не после того, что вы устроили. Если вы действительно думали, что я имею отношение к нападению, то вы безумец! Вам следовало серьезно подумать, прежде чем говорить об этом. Вы даже не спросили, что я знаю, а уже решили, что я что-то скрываю.

Он взял шляпу и пошёл к двери. Я поднялся, опираясь о стол. Из окна я увидел, как Зорин вышел во двор. Я вспомнил о пустом дорожном ящике, который остался на стуле, поставил его на подоконник.

Гатчинцы, стоявшие во дворе, проводили его внимательными взглядами.

Мне следовало догнать его и еще раз попробовать объясниться, но что я мог теперь сказать?

Софья предупреждала меня, чем кончится разговор об убийцах без малейших доказательств. Я решил, что сумею провести его осторожнее, только добился ровно того, от чего она предостерегала. Я посидел ещё немного, потом подошёл к окну. Зорин уже вышел из двора. Кучер распахнул дверцу кареты, граф сел внутрь. Я видел, как кучер занял своё место и взялся за вожжи.

От окна я отошёл прежде, чем лошади тронулись. Мне нужно было умыться и отправляться в Сестрорецк. В соседнем помещении стоял таз с водой. Взяв трость, я вышел в коридор и толкнул дверь умывальной.

Кто-то схватил меня сзади за плечо. Я успел повернуться лишь наполовину. Незнакомый мужчина ударил меня о косяк, нож блеснул возле подбородка. Я вцепился правой рукой в его запястье, а он свободной рукой схватил меня за ворот и потащил в комнату. Боль в рёбрах заставила выпустить трость. Она с грохотом упала на пол. Я ударил его коленом, но больная нога не дала вложить в удар достаточно силы. Нападавший дёрнул нож вниз. Лезвие разрезало воротник, обожгло кожу у ключицы. Пришлось отпустить его руку, чтобы оттолкнуть от себя. Он ударился о столик с тазом, вода пролилась на доски. Я выскочил в коридор. До лестницы оставалось несколько шагов, но пройти их я уже не успевал. Нападавший догнал меня, толкнул в спину и прижал к стене. Я попытался добраться правой рукой до револьвера под жилетом. Он заметил движение, навалился всем телом, поэтому рука застряла между нами. Теперь я видел нож у самого лица. Удерживал чужое запястье левой ладонью, и от каждого рывка раненая кисть отзывалась такой болью, что темнело в глазах. Он был сильнее, да еще стоял твёрдо, тогда как у меня под ногами разлилась вода.

Мы упали, задев кресло. Я успел отвести лезвие в сторону, но он навалился сверху. Рука с ножом медленно опускалась. Я не мог оторвать его от себя.

В коридоре вдруг раздались шаги.

— Роман Андреевич! — услышал я гневный поначалу возглас.

Зорин появился так неожиданно, что я сперва решил, будто мне послышалось. Но граф уже бросился к нам. Обхватил нападавшего за плечи и рванул назад. Он вывернулся и замахнулся на него ножом. Зорин ударил его о стену, прижав вооружённую руку к деревянной обшивке.

— Держите его!

Я схватил чужой рукав и потянул вниз. Наёмник снова дёрнулся, Зорин потерял равновесие, мы оказались на полу. Граф грязно выругался. Нападавший бил его свободной рукой, пытался вытащить нож из-под прижатого к доскам запястья. Наконец я смог перехватить второе запястье обеими руками. Зорин навалился на плечо противника и ударил его по лицу. Нож выпал, проскользил по мокрому полу к умывальной.

Я освободил правую руку, достал револьвер и взвёл курок, приставил его к голове незнакомого мужчины. Наёмник сразу перестал сопротивляться. Зорин не сразу заметил оружие и продолжал удерживать его за воротник.

— Живым, граф. Мне нужен он живым, — прорычал я.

— Тогда