Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

Громов дал очередь в сторону вертолета, взметнув песок. Пилоты, видать, сразу вняли этому легкому намеку, потому что винты стали вращаться все тише и тише, покуда совсем не остановились. Как говорится, баста, карапузики, кончилися танцы.

К «Ирокезу» уже бежали мои ребята. А я посмотрел на полковника, который играл желваками на скулах, но лапы держал в гору. Видать, рассчитывал на медальку конгресса за героическое пребывание в плену.

Был он чуть выше меня, сухой, жилистый. Морщины напоминали русла пересохших рек. Глаза серые, взгляд колючий. Смотрит оценивающие, как человек, который проиграл партию и теперь прикидывает, нельзя ли ее переиграть.

— Полковник Харрисон? — спросил я.

— Да, — ответил он ровно. — А вы, надо полагать, и есть тот самый Рэмбо?

— Да. Официально объявляю вас военнопленным.

— Это незаконно, мистер Рэмбо, — парировал полкан. — Соединенные Штаты не воюют с вашей страной.

— Сейчас моя страна Демократическая Республика Вьетнам и я нахожусь на ее территории на законных основаниях, в отличие от вас, полковник.

Я махнул рукой Ти, тот подошел, вытащил наручники, которые, оказывается, у него были. Харрисон воззрился на него с презрением. Уж не знаю, что подумал этот американский расист, но цветных он явно презирал.

— Палец, Бык! — крикнул я. — Зачистите борт. Пилотов — вытащить, но не трогать.

Пальцун и Григорьев направились к «Ирокезу». Пилоты не стали ждать покуда их вытащат за шиворот, как щенков. Сами полезли наружу с поднятыми руками. Их связали и положили на землю, мордами вниз. Пусть отдохнут пока.

Я присел напротив Харрисона на перевернутый ящик. Достал из трофейного подсумка пачку «Camel», закурил, протянул пачку полковнику. Тот посмотрел на сигарету, потом на меня. Не взял.

— Как хотите, — сказал я, затянулся и продолжил: — Поймите, полковник, я не собираюсь вас пытать. Не собираюсь угрожать. Не собираюсь делать ничего из того, о чем вы, вероятно, наслушались от своих инструкторов на курсах SERE в Форт-Брэгг.

Он чуть приподнял бровь. Едва заметно, но я понял, что мои слова его задели. Значит, я попал в точку и его впрямь готовили к тому, что будут пытать. А я его первым делом уверяю, что не буду. Это тоже метод, полковник. Только вы его еще не распознали.

— Тогда чего вы хотите? — спросил Харрисон ровно.

— Поговорить. По-человечески, как офицер с офицером.

— Я не вижу здесь офицера. Я вижу человека, который только что убил троих моих людей.

— Больше, — поправил я. — Если считать тех, кого вы посылали раньше, но это была не моя инициатива, полковник. Вы сами их направили и в Тьенкуан и в другую деревню. И ваши люди стреляли в моих бойцов. Я действовал по обстановке. Вы бы поступили так же.

Допрашиваемый молчал. Мне собственно ничего особенного от него не надо было. Так, хотел проверить на вшивость человека, который, как я понял, был нацелен не столько на борьбу с партизанами, сколько то, чтобы держать в страхе простых крестьян.

— Кодекс поведения американского военнослужащего в плену, — сказал я. — Я знаю его, полковник. Вы прошли подготовку в школе выживания. Вас учили противостоять допросу, не сообщать никаких данных противнику, кроме — name, rank, serial number — имя, звание и личный номер, отвечая на все вопросы: «I don’t know».

— И что с того? — спросил он с вызовом.

— Ничего. Я не буду ломать эту программу. Я буду с ней работать. — Я вытащил из кармана трофейный блокнот Длинного, раскрыл на странице с пометками. — Браво-три. Дельта-один. Частоты вашей радиосвязи. Позывные. Я перехватывал ваши переговоры последние дни. Координаты базы на Хоангльеншоне мне тоже известны. Состав вашей разведгруппы, буквально прошел через мои руки. Радиус действия ваших патрулей — тридцать— сорок кликов от базы. — Я захлопнул блокнот. — Это уже не секретная информация, полковник, как и операция «Тенистый лес», которую мне удалось сорвать. Вы мне ничего нового не сообщите, если даже подтвердите то, что я и без того знаю. Вопрос в другом. Вы хотите, чтобы с вами разговаривал я — или вас передадут товарищам из Ханоя? Потому что я, между прочим, самый мягкий вариант из доступных.

Это была не угроза, а простой факт. Полкан и сам это понимал. Северный Вьетнам не подписывал Женевскую конвенцию в ее полном объеме. Американских вояк там считали не военнопленными, а военными преступниками. Ему это было известно лучше, чем мне.

Харрисон молчал. Желваки ходили на скулах. Он думал. Взвешивал на своих внутренних весах, что лучше — почетная смерть или не слишком почетная, но жизнь. И судя по выражению в глазах, решил, что живой пес лучше дохлого льва.

— Чего вы от меня конкретно хотите, мистер Рэмбо? — наконец спросил он.

Я знаком подозвал Ти, чтобы он снял наручники с запястий полковника, и сказал:

— Для начала самые простые вещи. Ваше полное имя и звание. Это не секрет. Я и так знаю, что вы — полковник. Имя тем более формальность.

— Полковник Джозеф Патрик Харрисон, — начал отвечать он. — Номер службы — один четыре семь восемь два, один один ноль. ВВС Соединенных Штатов. Прикреплен к командованию военных советников MACV, подразделение SOG.

— Вот видите, — сказал я. — Это же не больно.

Он глянул на меня — быстро и зло. Понял, что я с ним играю, как кошка с мышкой, но промолчал. Не с его фланелькой было привередничать. Видать, утешал себя мыслью, что ничего ценного он мне пока что не сообщил.

— Дальше, — продолжал я. — Вы командуете разведгруппой, действующей в провинции Бакзянг. Задача группы заключается в поиске и ликвидации партизанских отрядов НФЮВ, их северовьетнамских союзников и пресечение путей снабжения. Это — верно?

— Это информация из открытых источников, — отмахнулся он. — Любой ваш офицер в Ханое это знает.

— Хорошо. Тогда насчет «открытых источников». Я ими не пользуюсь, но у меня есть пленный, который подтвердил кое-что интересное. Это ваш же радист. Он нам рассказал, что в зоне ответственности вашей группы зафиксировано присутствие советских военных специалистов. Это вас сюда и привело, не так ли? Вы прилетели за «трофеем стратегической важности». То есть, за мною.

Харрисон