Александр Чернов - Одиссея Варяга
В августе 1903 года японское правительство представило российскому проект двустороннего договора, предусматривавшего признание "преобладающих интересов Японии в Корее и специальных интересов России в железнодорожных – только железнодорожных (!) предприятиях в Маньчжурии". Для японцев именно маньчжурский пункт был главным, а не корейский. Токийская "Партия войны", и прежде всего ее фанатичный сторонник, посол Японии в Лондоне, Хаяси, во все время переговоров непрерывно распространял информацию о том, что война – дело решенное, и ему удалось фактически нейтрализовать посреднические усилия Франции для разрешения этого конфликта.
Через два месяца Японии был направлен ответный проект, предусматривавший, с оговорками, признание Россией преобладающих интересов Японии в Корее, в обмен на признание Японией Маньчжурии лежащей вне сферы её интересов. Положение об исключении Маньчжурии из зоны её интересов японское правительство категорически не устраивало. Дальнейшие переговоры существенных изменений в позиции сторон не внесли, хотя Николай II постепенно шел на очень значительные уступки по Корее, и на частичные уступки по Манчжурии.
Однако ввиду победы в Японии "партии войны", он не мог пойти на вывод войск из Манчжурии, поскольку это очевидно давало японцам все возможные военные преимущества. Между тем 8 октября 1903 года истёк срок, установленный апрельским соглашением 1902 года для полного вывода российских войск из Маньчжурии. Несмотря на это, войска выведены не были. Одновременно Япония начала протестовать и против российских мероприятий в Корее. На самом деле Япония лишь искала повод для начала военных действий в удобный для себя момент.
Наконец, как я уже говорил, 13 января 1904 года Япония ультимативно потребовала безоговорочного признания Россией всех японских требований. 16 января американский посланник в Петербурге телеграфировал в Вашингтон, что "РУССКИЕ УСТУПАЮТ ЯПОНИИ ВО ВСЕМ"! 20 января ответ России был утвержден царем и 21-го отправлен телеграфом непосредственно в Токио и в Порт-Артур. 22 января японский посланник в Петербурге был поставлен в известность об этом ответе официально.
Итогом полученного в Токио русского согласия на предъявленные требования, стало решение о немедленном начале войны против России, принятое на совместном заседании членов тайного совета и всех министров Японии 22 января 1904 года, и 22 января же, упреждая опубликование русского ответа, Комура, министр иностранных дел Японии, предписал: "прекратить бессодержательные переговоры…" и прервать дипломатические сношения с царским правительством. В ночь на 23 января было отдано распоряжение о высадке в Корее и об атаке русской эскадры в Порт-Артуре без объявления войны. Что и было сделано флотом и армией 26-27 января. Война была объявлена на сутки позже.
Когда японцы напали на наш флот, Ламсдорф прочитав телеграмму Алексеева об атаке японских миноносцев на русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура, в сердцах бросил одну единственную фразу, ставшую крылатой: "Доигрались-таки!" Подавленный Витте в день объявления войны увиделся с Николаем II: "У царя выражение и осанка победоносная". Император всероссийский отреагировал на случившееся так: "Укус блохи"! Настроение в Зимнем приподнятое. Плеве радуется "маленькой и победоносной войне". Он счастлив, что "русский государь и ход истории двинули большое русское дело назло английским пройдохам и жидовскому капиталу". По всей стране происходят патриотические сходы и манифестации: добрый русский народ от души радуется, что пришел случай свести счеты с ненавистными ему макаками. Шапками закидаем…
Ну, вот, собственно говоря, и все. В этом вопросе я иссяк, пожалуй. И давай подумаем, что из всего этого понадобится Вадику. На мой взгляд, коли с Алексеевым у него что-то сложилось, в этом русле пока и нужно держаться. Он кровно заинтересован в скорейшем выигрыше войны. В отличие от Куропаткина и стоящих за ним "профранцузов", так как у них появился шанс погреть руки на новых кредитах. И, подожди, скоро выяснится, что и наши доморощенные безобразовцы войдут во вкус. Для бандюганов или олигархов деньги не пахнут, а у меня с этой компашкой есть определенные аналогии из жизненного опыта. Война, особенно долгая, кое для кого дело очень даже прибыльное и выгодное. Только вот японцам ее затягивать нет никакого резона. А так же еще нам троим, Макарову, Алексееву да царю-батюшке. Этим совпадением интересов и нужно воспользоваться. Как ты понимаешь, "галантерейщик и кардинал, это сила!"
Усе, шеф…
– Вася, ты монстр! Веришь, от ТЕБЯ такой лекции не ожидал!
– Вы снова подлизывайтесь или хамите, господин контр-адмирал? Все равно будете наказаны, нефиг старших боевых товарищей мордою в географию тыкать! Побереги карандаши, все равно не попадешь… И поскольку во флотских проблемах ты рулишь вполне компетентно, тут тебе и флаг в руки, а я, наверное, своим прямым делом займусь, если позволишь. А то по морским делам я тебе все равно особо ничем помочь не в состоянии, а ручки мои шаловливые того, чешутся.
– Не понял… Ты чего удумал-то? Меня бросить? Вась, ты обиделся, что ли?
– Ладно, не пропадешь, чай, не маленький. Даже Вадик в Питере выжил, не съели, да еще и к телу Николашки пробился и влиянием там пользуется. А уж ты во Владике, да после того, как тебя официально назначили командующим всего, что тут есть, и подавно не пропадешь. Мне надо завоевывать авторитет не во флоте – тут есть ты, а в армии. Ну и есть кое-какие мысли в тему, вот смотри, я тут тоже на твои чертежные потуги глядя, кое-что набросал… Не резон нам Куроки на ЮМЖД выпускать… Как тебе идея создания сухопутного аналога "Варяга"?
– Ты, по-моему, как-то слишком серьезно воспринял анекдот про подводную лодку в степях Украины, которая геройски погибла в воздушном бою…
В ответ Балк с хитрой усмешкой вытащил из внутреннего кармана свои собственные чертежи и разложил их поверх Рудневских.
– Ну, не ты один бумагу марал.
Карпышев долго и внимательно рассматривал наброски Балка, а потом спросил.
– Что это такое и причем тут "Варяг"?
– Петрович, это проект бронепоезда, на котором я буду совершать геройские подвиги под Порт-Артуром. Сам же говоришь, что на суше нас ждут крупные проблемы. Вот я ими и займусь, это мое, по профилю, так сказать. Мне все одно во флоте делать нечего, это твоя епархия, тут ты при делах. Но вот пообщавшись с местными сухопутными офицерами, я понял – что там, в армии то бишь, я нужнее. Прикинь – они же не только про танки еще не знают, они даже идею обороны с организацией нормального флангового огня еще не поняли!
На лице Балка возникло мечтательно выражение, как будто он уже косил из максима густые цепи японских солдат именно с фланга, когда одна пуля может свалить до трех человек.