Шёпот - Анастасия Пименова

Лиам промахивается дважды. В группе никто не смеётся. Не из вежливости, а из понимания. Все помнят, как это было в начале. Все знают, что одна ошибка в реальности может стать последней.

Один за другим, все проходят тренировку. Мы отрабатываем стрельбу с карабинов, затем только с короткоствольников.

Последними идут тактические пистолеты. На случай, если основное оружие даст сбой, а времени не будет.

Стараюсь попадать только в цели, не тратить зря пути, вспоминая, как было раньше, когда мы с папой ничего толком о этих мутантах и не знали. Отказываюсь думать, каково будет провалиться, когда счёт пойдёт на секунды.

— На сегодня достаточно, — через время сообщает Ричард Брайс. — Можете быть свободны.

Все, как обычно, собираются быстро. У кого-то запланирована уборка, кто-то идёт в медотсек, кому-то ещё предстоит смена на посту. На каком посту? Да, у нас нет связи с внешним миром, но дежурство внутри бункера никто не отменял.

Майки поворачивается ко мне:

— Идём?

Я качаю головой:

— Иди без меня. Догоню.

Он чуть хмурится, но не спрашивает. Просто кивает и исчезает вместе с остальными в коридоре.

Когда за ними закрываются двери, в тренировочной становится удивительно тихо.

Только шум вентиляции и глухое эхо металла.

Я поворачиваюсь и направляюсь к отцу.

Папа тут же поднимает голову и встречается со мной взглядом, улыбается. Смотрит спокойно, без напряжения, будто оценивает не только мою стрельбу, но и состояние.

— Сегодня ты была молодец, милая.

Эти слова, простые и тихие, всё равно будто оседают в груди тяжёлым, но теплым грузом.

— Спасибо, — благодарю его, а после закусывая изнутри губу, когда папа едва хмурится.

— Что-то случилось?

— Я… — голос сбивается, но быстро исправляюсь. — Я переживаю насчет экзамена по рукопашной. Насчёт Акселя. Я тебе уже говорила. Помнишь? — папа выдает кивок. — Я делаю все, что могу, но он будто ждет, когда я ошибусь. Даже не пытается помочь, — хотя я понимаю, что Аксель не обязан этого делать. — И если он захочет, то завалит меня. Просто по тому, что может.

Говорить это вслух тяжело. Не потому что боюсь реакции отца, а потому что это звучит как жалоба. А жаловаться я не привыкла. Тем более… ему.

Родитель молчит чуть дольше обычного. Смотрит внимательно, оценивающе, но не с холодом с какой-то внутренней сосредоточенностью, как будто просчитывает ситуацию.

— Значит, действуй, как я тебя учил, Шоу.

— Нечестно? — выгибаю одну из бровей, а на губах папы появляется легкая улыбка.

— В бою все средства хороши. На экзамене у тебя будет одна цель — уложить его. Никаких ограничений по поводу того, как ты это сделаешь — нет. Помнишь? — теперь моя очередь выдавать кивок. — И хоть я не должен тебе этого говорить, потому что всё ещё хочу, чтобы ты осталась, но… если нужно, значит, выгрызи себе место. Ты сдашь этот экзамен, милая.

Мои губы растягиваются в улыбку, и я обнимаю папу, а его руки тут же сходятся на моей спине.

— Спасибо, пап.

Давно мы с ним не обнимались. Я даже соскучилась по этому приятному ощущению.

Прикрыла на мгновения глаза и вдохнула поглубже, правда, почти тут же открыла их, так как услышала звук открывающийся двери.

Всё внутри вмиг напряглось, словно меня окунули в ледяную воду, ведь я увидела человека, который зашел сюда.

Папа уловил изменения в моем состоянии, и мы отстранились, а родитель проследил за тем, куда я смотрю.

Лицо Конрада Хадсона не изменилось, лишь одна из бровей слегка приподнялась, когда он застал, произошедшую полминуты назад, картину.

Я заметила, как папа выпрямился и сделал шаг вперед, частично загородив меня собой.

Его напряжение также ощутимо, как и моё. Конечно, отец знает этого человека. Он тоже его запомнил и сразу понял, о ком я говорю, когда сама рассказала ему, что это именно тот военный. И Ричард Брайс опасается его также, как и я. Только я ещё и боюсь.

Когда мистер Хадсон подходит и останавливается в четырех шагах от нас, то я все больше подмечаю, как они с Джеймсом похожи. Не только цветом глаз, но и манерой держаться, говорить и даже ходить. Обманчиво-расслабленно, но в тоже время и собранно.

— Помешал? — задает мужчина вопрос и переводит взгляд с отца на меня.

— Нет. Мы как раз закончили, — отвечает папа.

Я киваю мистеру Хадсону в знак приветствия, а он задает следующий вопрос уже мне:

— Готова к экзамену, Шоу?

— Да, — отвечаю, не мешкая.

— Хорошо. Если всё пройдет хорошо, то вы отправитесь с Джеймсом.

— С Джеймсом?

— Конечно. Я останусь здесь, а он будет по ту сторону. Руководить вашими группами, ведь я ему полностью доверяю.

Не знаю, что чувствую от этой новости. Да, я догадывалась, что Джеймс будет входить в одну из групп, но чтобы руководить… Мне всё ещё сложно привыкнуть к тому, что в новом мире редко, когда смотрят на возраст. Сейчас важны навыки, дисциплина и прочие качества.

— Это… хорошо, — отзываюсь я и надеюсь, что разговор на этом закончится. У этого человека очень тяжелая энергетика, чтобы с ним можно было долго находиться в одном пространстве. Даже у того же Феликса Максвелла не такая, хотя, возможно, моё мнение предвзято. Ведь я знаю отца Ника с детства, и он всегда хорошо относился ко мне. По крайней мере, мужчина хладнокровно не убивал невинных людей.

— Думаю, мне пора, — произношу и обхожу папу, после чего прощаюсь с мистером Хадсоном и ухожу, чувствуя на себе секундный взгляд.

Мне неизвестно знает ли мистер Хадсон, что мы учились в одной школе с Джеймсом. Наверняка, ему это известно. Не могу сказать, хорошо это или плохо. Но главное одно — то, что мужчина точно знает меня. А данный факт уже не особо радует.

Я боюсь его.