Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Они больше похожи на фангхуров, — сказал он, имея в виду ветровых змеев — небольших драконоподобных существ, обитающих, как считалось, в Беорских горах.

Эти мелкие черви никогда не залетали так далеко на север, — отозвался Торн. Если, конечно, верить памяти Ингмара.

А стоит ли? Мир стар; даже драконы не знают всего значимого, что происходило в прошлом.

Это и впрямь странно, — согласился Торн, подняв голову над крышами, чтобы принюхаться к воздуху.

Муртаг пошел дальше.

Чем дольше он шел, тем сильнее становилось его волнение. Измотанный охотой и последовавшим за ней видением, он оказался совершенно не готов к убийству Раудена. Что бы там ни говорили Бахель, Алин или кто-либо еще, это было неправильно. Он фыркнул. Эрагон сказал ему нечто подобное после того, как Муртаг зарубил безоружного работорговца Торкенбранда. Но тогда всё было иначе. Торкенбранд представлял угрозу. Рауден же никакой угрозы не нес. Уж точно не для Бахель.

Воспоминание о работорговце вернуло его мысли к пленникам сектантов. К их рабам.

Твердая решимость начала формироваться внутри Муртага.

Он снова остановился и посмотрел на Торна. Дракон опустил голову, так что они оказались глаза в глаза. Муртаг чувствовал ту же твердую решимость и в Торне.

Мне плевать, какое будущее предрекает нам Бахель, — заявил Муртаг.

Мне тоже.

Я просто хочу знать, чего она и Драумары добиваются. Ничем хорошим это кончиться не может.

Горячее дыхание Торна окатило его, принося странное чувство уюта. Ты намерен припереть Бахель к стенке?

Он кивнул. За ужином. Либо она ответит нам, и ответит как подобает, либо…

Мы будем драться?

Если до этого дойдет. Вот только… Муртаг вздрогнул. Дети. Нам нужно защитить детей.

Торн облизнул зубы. Трудно устроить драку в гнезде и не раздавить ни одного яйца.

Значит, нам придется найти способ сначала очистить гнездо. Долина достаточно велика. Там полно места, чтобы убежать и спрятаться.

А если детеныши откажутся бежать? — Торн склонил голову набок. Они могут остаться и сражаться наравне со старшими, и что тогда?

Муртаг покачал головой. Не знаю. Сделаем всё, что в наших силах. Он положил руки на голову Торна с обеих сторон. Мы всё решили?

Решили.

И всё же червь сомнения грыз Муртага. Противостояние с ведьмой казалось затеей с всё более туманными перспективами, даже если он и не мог толково объяснить почему. Но он был полон решимости, равно как и Торн. Отступать было поздно.

Пока Муртаг и Торн возвращались по своим следам через деревню, они наткнулись на беззубого старика, сидевшего у колодца. Старик был одет в лохмотья, его глаза затянуло голубовато-белым бельмом слепоты, а вместо трости служила грубо обтесанная рогатина. Он раскачивался на худых бедрах и слепо таращился на горы, шамкая губами и ухмыляясь.

Когда Муртаг поравнялся с ним, старик склонил голову набок и произнес: — Ага! Принц без короны, пеший в чужой земле. Сын скорби, бастард судьбы, спой о горестном предательстве. Красный дракон, черный дракон, белый дракон… Белое солнце, черное солнце, мертвое солнце.

Муртаг остановился и присел перед ним на корточки. — Что тебе известно о черном солнце?

Старик повернул лицо к Муртагу. Его кожа была настолько испещрена глубокими морщинами, что свисала складками, словно дряблая кожа, накинутая на кости. Он закудахтал. — Приснилось мне, вот что. А-ха-ха-ха. Солнце съедено, земля съедена, за старую кровь отомщено, а новую обратили в рабство. А тебе что снилось, принц? Видишь ли ты? Что? Говорящая язык откусила? А-ха-ха-ха.

— Мой язык при мне, — мрачно ответил Муртаг.

Старик проигнорировал его и повернулся в сторону Торна. — Гордая спина, согнутая шея, выбирай, выбирай, выбирай, но от жизни не проснуться, о нет. Служи господину или спи вечным сном. Какая бессмертная ложь может восстать в эонах, а-ха-ха-ха!

И больше старик не произнес ничего, что походило бы на связную речь.

Разочарованный, Муртаг поднялся и пошел дальше через деревню. Это бессмысленно, — сказал он Торну. Они все безумны. Этому месту больше бы подошло название «деревня загадок».

Возможно, именно это и заманило в ловушку Гальбаторикса и Проклятых.

Что? Бесконечные загадки?

Разве можно придумать лучшую приманку для пытливого ума?

Муртаг не мог. Интересно, все ли превращаются в таких же выживших из ума седобородых старцев, если остаются в этой проклятой долине достаточно долго.

Вернувшись во двор храма, они с Торном застали сектантов за приготовлениями к очередному пиру. Столы, стулья и шкуры вновь были расставлены вокруг пересохшего фонтана, а между ними пылали жаровни с углями и костры, над которыми на вертелах жарилось мясо.

До готовности еды было еще далеко, поэтому Муртаг на какое-то время удалился в свои покои. Он попытался вздремнуть, но разум был слишком взбудоражен для сна. Вместо этого, лежа на кровати с закрытыми глазами, он рискнул потянуться мыслями и слегка прощупать деревню и пространство под ней, проверяя, нет ли поблизости больших скоплений людей. Он обнаружил несколько ярких искр сознания там, где и не ожидал — одну под храмом, и еще несколько на самой вершине его башни, — но никаких огромных скрытых орд, никакой армии, поджидающей часа, чтобы обрушиться на юг и захлестнуть Алагейзию.

Это должно было принести облегчение, но он оставался всё таким же напряженным.

В конце концов он поднялся на ноги, вернулся во двор и сел рядом с Торном. Там он, по крайней мере, чувствовал себя чуть более спокойно.

Когда солнце начало клониться к закату, из храма вышел Грив и принялся распоряжаться приготовлениями. А затем появилась и Бахель.

Сменив охотничий наряд, ведьма облачилась в платье из тонкой шерсти, выкрашенной в такой густой пурпур, что он казался почти черным, а ее чело украшал новый головной убор — из золота и серебра, усыпанный рубиновыми кабошонами. Тяжелый шерстяной плащ, красный, как осенние листья, окутывал ее плечи.

Она поприветствовала Муртага и Торна и прошествовала к своему помосту. Там вокруг нее собралась группа послушников в белых мантиях, и они принялись раскачиваться, напевая и гудя. Алин среди них Муртаг не заметил.

Бахель возвышалась над послушниками на голову, ее рост еще больше подчеркивал помост. Она покачивалась в такт своим послушникам, полуприкрыв глаза и воздев руки к небу, словно взывая к невидимому богу о милости.

Странный народ, — прокомментировал Торн.

Муртаг хмыкнул.

Спустя пару минут к ним подбежала Алин. Избегая его взгляда, она спросила: —