"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
— У меня песни скоро кончатся!
— Ничего, у меня не кончатся, подскажу.
— И голос сядет.
— А ты не надрывайся, пой спокойно. Но с душой. Кстати, хорошо звучите. И ты, и гитара.
— Охохо, — сказал Максим. Поставил стакан на стол и снова пошёл на авансцену.
Вышел, демонстративно посмотрел на часы.
— Товарищи! — обратился к залу. — Спасибо вам громадное за внимание, но прошу учесть, что я не профессиональный артист. Поэтому ещё две песни и на этом всё. Договорились?
— Нет! — крикнули из зала. — Ещё хотим!
— Пойте, товарищ лейтенант! Пойте ещё!
— Браво! Бис!
— Будем считать, что договорились, — улыбнулся Максим. — Итак, предпоследняя песня. На слова русского украинского поэта Евгения Гребёнки.
Помню, я ещё молодушкой была, Наша армия в поход куда-то шла. Вечерело. Я стояла у ворот, А по улице всё конница идет…[223]Мужчина, исполняющий «женскую» песню — это было весьма необычно. Но красивый, звучный и мелодичный голос у Максима завораживал. А в зале сидело много женщин, и тема песни была им близка, как никогда. Поход, армия, ожидание, тайная влюблённость в красавца-военного…
Успех был полный. Казалось, потолок сельского клуба сейчас рухнет от бури аплодисментов.
Максим поклонился.
Две курносые девушки, похожие как сёстры, выбежали на сцену с разных концов, вручили ему два букета золотистых хризантем, чмокнули в обе щёки и быстро убежали.
— Спасибо, — ещё раз поклонился Максим. — Спасибо, товарищи. Тронут.
Он положил цветы на столик, вернулся к залу.
— Ну и финальная песня. «Песня шута» из пьесы Уильяма Шекспира «Двенадцатая ночь или Что угодно». Перевод Самуэля Маршака. Музыка Геннадия Жукова.
Он не знал, перевёл ли уже Маршак эти стихи.
Он знал, что до рождения русского поэта и барда Геннадия Жукова оставалось ещё почти четырнадцать лет.
Но почему бы и не спеть?
Всё равно проверить некому и незачем. А песня хорошая.
Ударил по струнам и начал.
Когда еще был я зелен и мал, — Лей, ливень, всю ночь напролет! — Любую проделку я шуткой считал, А дождь себе льёт да льёт.Зал, притихнув, слушал.
Я вырос, ничуть не набравшись ума, — Лей, ливень, всю ночь напролет! — На ключ от бродяг запирают дома, А дождь себе льёт да льёт. Потом я, как все, обзавелся женой. — Лей, ливень, всю ночь напролет! — Ей было не сытно, не сухо со мной, А дождь себе льёт да льёт. Хоть годы меня уложили в постель, — Лей, ливень, всю ночь напролет! — Из старого дурня не выбьете хмель, А дождик всё льёт да льёт. Пусть мир существует бог весть как давно, — Чтоб дождь его мог поливать, — Не все ли равно? Представленье дано, И завтра начнется опять!Под шквал аплодисментов Максим постоял на авансцене, принял ещё три букета от восторженных женщин, затем поклонился и ушёл за кулисы.
— Браво! Браво! — услышал знакомый голос. — Браво, Коля! Всегда знал, что ты человек талантливый и разносторонний. Мои искренние аплодисменты и поздравления!
— Здравия желаю, товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга! — широко улыбнулся Максим.
— Без чинов, Коля, — улыбнулся в ответ Михеев. — Ну, давай обнимемся, что ли.
Они крепко обнялись.
Максим подумал, что неожиданно соскучился по этому симпатичному мужественного человеку, с которым свела его военная судьба. Чувствовалась в товарище комиссаре настоящая убеждённость в правоте дела, которому он служил и твёрдая вера не только в грядущую победу, но и торжество коммунизма. Но кроме этого, он обладал живым умом и даже каким-то детским любопытством ко всему интересному и новому.
— Рад тебя видеть, — искренне сказал Максим, отстранившись. — Выглядишь неплохо. Как нога?
— Подлечили. Но не до конца. Пока, вон, с палочкой ходить приходится, словно какому-нибудь старику, — он кивнул на стоящую рядом у стенки трость. — Ну, ничего, эскулапы обещают, что через месяц-два буду в футбол играть. Хотя какой сейчас футбол… Ты как? Наслышан о твоих подвигах. Снова летаешь?
— Летаю. Бью фашиста из всех видов бортового оружия.
— Не сомневался в тебе. Молодец. К Герою тебя представили за все сбитые, знаешь?
— Обещать — не значит жениться,