Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко

Яркий свет ударил по глазам, заставив прищуриться. Прикрываясь неизменённой рукой, шагнул в распахнувшийся проём. Передо мной открылся вид на просторную площадку, комнатой её назвать было сложно: двухуровневый спуск с овальной лестницей, по краям которой примостились стеллажи холодильных камер. Потолок пересекали три линии осветительных панелей, заливающих помещение ровным несколько синеватым светом.

Сделав пару неуверенных шагов, заметил нечто отдалённо напоминающее средневековые колодки. Ряд стульев с удлиненными спинками, от изголовья которых тянулись короткие тросы. На концах каждого был ошейник, защёлкнутый на шее или просто валяющийся на гладком поблёскивающем полу. В импровизированной камере сидели двое мужчин, оба были раздеты по пояс и с завязанными глазами, рты им заткнули какими-то шариками на ремешке. В мозгу мелькнула мысль об извращениях, но я сразу же отвлёкся на громкий голос, окрикнувший меня:

– Ты кто такой? Что за стрельба?! – кричал молодой мужчина, замерший возле лестницы. Его голубой халат был немного испачкан спереди: в синеватом свете кровь приобрела металлический оттенок. Видя, что я не отвечаю, он сделал нерешительный шаг вверх по ступеням и попробовал снова. – Что с Мэйсоном? Как ты сюда попал?!

Догадки копошились в голове. Передо мной местный хирург? Он занимается их маленьким безобидным бизнесом? А эти справа – очередные жертвы? Неконтролируемое чувство вскипело в груди. Бросив в сторону пленников быстрый взгляд, я обратился к голубому халату:

– Где они?

На лице под дурацкой шапочкой отразилась озадаченность. На короткий миг врач задумался, пока не выдал:

– Кто? Ты о чём? – его взгляд неуловимо метнулся следом за моим. Словно пересчитав мужчин в камере, он сообразил что-то и добавил. – Так ты о них? Их с утра привезли, мы пока только одну успели…

Быстрее, чем понял, что творю, правая рука, точнее мерзкий органический хлыст устремился к сумасшедшему извергу. Моя конечность грубо врезалась ему в грудь, оборвав слова. Два отростка, некогда бывшие пальцами, обвились вокруг шеи.

– Где мои родители?! – скорее прорычал, чем прокричал я.

Эмоции выплеснулись через край. Нелепая мысль, терзавшая душу с самого порта, поднималась выше, прожигая все сознательные блокировки и срывая личностные якоря. В ответ мужчина лишь прохрипел нечто нечленораздельное. Осознав, что сам перекрыл ему возможность говорить, немного ослабил хватку. Признаюсь, на это потребовалось нечеловеческое усилие: рука будто не желала отпускать того, кто так спокойно говорит об убийстве. Когда давление спало, медик закашлялся и прохрипел:

– Что ты… блять такое? – его округлившиеся глаза не отрывались от пульсирующей органики перед самым носом. Он явно думал о чём угодно, но только не о моих вопросах. Чертыхнувшись, я стал приближаться, не сводя с него взгляда. Как вдруг незнакомый звук привлёк внимание. Резко дёрнувшись, посмотрел вниз – туда, где заканчивалось правое крыло лестницы. Второй медик спешно искал что-то в столе у стены, второпях задев стеклянную колбу, он случайно привлёк моё внимание.

Оглянувшись через плечо и встретившись со мной глазами, второй голубой халат принялся с ещё большим остервенением открывать ящик за ящиком. Поняв, что это не к добру, я оттолкнул первого человека, сбросив тем самым с лестницы, и взмахнул рукой по направлению ко второму. В последний момент, тот сумел-таки найти то, что искал. Серебристый металл миниатюрного пистолета блеснул, отражая свет панелей. Мгновенно переоценив степень угрозы, я изменил намерение. Больше нет смысла сдерживаться, он – угроза, а, значит, совсем не мой ближний!

Три из пяти хлыстов на конце кнута заострились, прямо посередине полёта их структура видоизменилась. Связи атомных ядер перестроились, повинуясь искровому импульсу, промелькнувшему сквозь узлы, мягкая белковая ткань, так напоминающая мышечные волокна, распалась, уступая место ороговевшим пластинам. Сложившись вместе, они срослись, образуя новую форму, и три сорокасантиметровых когтя вспороли руку врага. Под громкий вскрик, конечность со всё ещё зажатым в пальцах оружием отлетала в сторону. Брызнула кровь… много крови. Хорошо.

Мужчина всё кричал и кричал, катаясь по полу, но мне было плевать. Псевдоличность сообщила, что он умрёт не раньше, чем через три минуты. У меня полно времени, если я всё же передумаю и повышу ценность его жизни. Больше не обращая внимания на крики, начал спускаться по лестнице. Первый хирург как раз успел подняться на ноги и медленно отступал от меня. За ним виднелся широкий стол, на котором лежало нечто, лишь отчасти напоминающее человеческое тело.

С такого расстояния я не мог определить мужчина это или женщина, но помня его последние слова, выходило что женщина. Её грудная клетка была вскрыта, кожа убрана. Правая нога отсутствовала, культю перетягивали два ремня, кровь не шла, но сам стол был буквально залит ею. На приставленной сбоку тумбе разложены инструменты, с другой стороны хирургического стола виднелись четыре переносных морозильных камеры. Одна открыта, видимо, ваш покорный слуга отвлёк доблестных врачей от операции. Какие же уроды.

– Что тебе надо?! Я ничего не знаю! Я – простой работник! Я выполняю приказы! Не подходи ко мне!!! – бледный, как мел, мужчина упёрся спиной в стол. Неловко отшатнувшись, опрокинул тумбу с инструментами, отчего блестящие мелкие проказники рассыпались по полу. В памяти всплыли образы пыток. Чувство, зародившееся в груди совсем недавно, разгорелось с новой силой и, пульсируя сверхновой, сжигало изнутри.

– Женщина, пятьдесят два года, – уверенно шагаю к трясущейся твари, – каштановые волосы, чуть полноватая. На щеке рядом с ухом родинка, – лицо хирурга распрямляется, и страх быстро переходит в ужас. Он знает… он знает… он знает… дыхание учащается, я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

– Мужчина, пятьдесят девять, тёмные волосы. Теперь уже с сединой, – останавливаюсь прямо перед грешником. Он едва не падает на пол, так сильно стрясутся его ноги, отводит взгляд, повернувшись влево. Его взгляд натыкается на остатки женщины на столе, и ужас переходит в истерику.

– Я.. мы…

– Всегда худой, не помню, чтобы папа набирал вес…

Безумный взгляд человека рывком возвращается ко мне, в его глазах набухают слёзы:

– Их п-привезли т-три дня назад… Я, правда… – голос хирурга дрожит, от всхлипов – что я мог сделать? Я просто выполнял приказы!

– Где они?

– Мы… мы уже… – он бросает взгляд на морозильные стеллажи справа. На один конкретный холодильник, расположенный ближе к лестнице.

Проследив за этим взглядом, поворачиваюсь обратно. Сверхновая в груди погасла, противоестественный холод распространяется от неё. Перед мысленным взглядом пробегает вся жизнь. Краем треснувшего сознания ощущаю что-то горячее на щеках, но холодная тьма смывает все чувства. Я распадаюсь, истончаюсь и перестаю существовать. Где-то