"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Пулемётчик Муса Герсамия и снайпер-якут Иван Николаев живы, находятся в резервном полку под Москвой.

Сержант Найдёнов и рядовой Прокопчик погибли смертью храбрых. Максим знал об этом и раньше, но теперь сведения подтвердились.

Следы рядового Гринько затерялись.

Между делами ещё дважды встретился с Судоплатовым и познакомился со своим будущим радистом поляком Яном Косом. Тот оказался молодым симпатичным русоволосым парнем лет двадцати шести-двадцати семи с улыбчивыми серыми глазами.

По-русски он говорил очень хорошо, практически без акцента, хотя и любил время от времени вставлять польские словечки.

— Ещё какими-то языками владеешь? — спросил Максим.

— Кроме родного польского, украинским и испанским. Немного немецким. Разрешите вопрос, товарищ младший лейтенант?

— Конечно.

— С парашютом прыгать придётся?

— Вполне вероятно. А что?

— Высоты боюсь, — с самым серьёзным видом сказал Янек и тут же рассмеялся. — Шучу, не боюсь. Но прыгать не люблю.

— Что так?

— Nie wiem, — пожал плечами радист и тут же поправился. — Не знаю. Трижды прыгал, все три раза удачно. Не понравилось.

— Нам всем много чего не нравится, — сказал Максим. — Я, вот, терпеть не могу по грязи на брюхе ползать, а приходится. Причём постоянно.

— Не обращайте внимания, товарищ лейтенант, — махнул рукой Кос. — Это всё bzdura, чепуха. Надо будет — прыгну.

На том и порешили.

Экзамены во вторник Максим сдал на «пятёрки». Включая уголовное и следственное право.

Станислав Маркович сдержал слово и устроил Максиму не просто экзамен, а самый настоящий марафон.

Но куда там.

Максим просто всё помнил наизусть и давал нужный ответ мгновенно.

— Поразительно, молодой человек, поразительно, — сказал под конец пожилой преподаватель, снимая и протирая старомодное пенсне. — Поразительные память и внимание. Феноменальные, я бы сказал. Был у меня, помнится, однокурсник в Казанском университете, тоже на лету всё схватывал. Но и ему с вами было бы непросто тягаться, думаю.

— Что за однокурсник? — спросил Максим.

— Ульянов Владимир Ильич, — едва заметно улыбнулся Станислав Маркович и подмигнул. — Слыхали о таком?

Четвёртого ноября Максим экстерном сдал все экзамены и на следующий день, пятого числа, вышел приказ о зачислении его в ряды НКВД и присвоении нового внеочередного звания лейтенанта государственной безопасности.

— Поздравляю, Коля, — пожал ему руку Михеев, когда Максим явился к нему при полном параде — в новенькой форме и всеми наградами на груди. — Лёгкой жизни не обещаю. Но будет интересно.

— Лёгкой жизни не ищу, а скучать не люблю, — ответил Максим. — Обмоем звание, Толя? А то как-то неправильно получается, даже Героя ещё не обмыли.

— Сколько сейчас? — Михеев посмотрел на часы и сам себе сказал. — Семнадцать часов. Давай, если только недолго.

Максим сходил к своей шинели, которую перед этим оставил на вешалке, достал из внутреннего кармана бутылку водки, из левого четвертинку чёрного хлеба, завёрнутую в газету, из правого — банку мясных консервов, тоже в газете.

— Ставь на стол, — показал Михеев и полез в сейф, откуда извлёк два гранёных стакана, солонку, две ложки и одну луковицу.

Расстелили на столе всё ту же газету, открыли, нарезали.

— Сначала Героя, — сказал Михеев.

Максим открутил от кителя Золотую Звезду, бережно положил в стакан.

— У тебя на сегодня ещё какие-то дела есть? — осведомился Михеев.

— Нет. Завтра с утра еду в часть, где мои ребятки служат. Нашёл двоих.

— Ну, тогда всё по правилам, — сказал Михеев и налил Максиму почти полный стакан, а себе плеснул грамм пятьдесят. — Закусить можешь, так и быть.

— Напугал ежа сам знаешь чем, — сообщил Максим, взял стакан и поднялся.

Михеев ждал, глядя на него снизу вверх.

— Толя, — сказал Максим. — Товарищ комиссар государственной безопасности. Хочу тебе сказать, как начальнику, старшему по званию и просто товарищу, что благодарен нашей партии и правительству за высокую награду. Обязуюсь и впредь бить врага изо всех своих сил до самой его поганой кончины.

Максим залпом выпил водку, осторожно взял зубами награду и положил себе на ладонь.

После чего прикрутил Звезду на место и только потом закусил.

— Кстати, о партии, — сказал Михеев, тоже выпив и закусив. — Ты почему у нас не коммунист до сих пор, я понять не могу?

Вопрос застал Максима врасплох. За войной он как-то совсем забыл, что здесь, в первом Советском Союзе, и особенно в это время, членству в ВКП(б) придавали громадное значение.

— Я — комсомолец, — сказал он.

— Это понятно. Я спрашиваю, почему до сих пор не коммунист?

— Так когдабыло вступать? Ты же сам знаешь. Сплошные бои. Сейчас только чуток передохнул.

— Многие как раз перед боем и вступают, — сказал Михеев. — Вот что, Коля. Давай, не тяни, подавай заявление. На задание уже должен уйти членом партии. Или хотя бы кандидатом. Рекомендацию я тебе дам. Вторую даст комсомол.

— А третью? — спросил Максим.

— Могу Судоплатова попросить. Хотя нет, неудобно, он тебя не знает фактически. Даже я, строго говоря, не имею права этого делать.

— Почему? — удивился Максим.

— Учи Устав, Коля. Не менее года должен тебя знать по работе или службе, прежде чем рекомендовать.

— А как же…

— Исключения возможны. Особенно сейчас, в военное время. Но они всё равно должны быть в каких-то пределах.

—