"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Без надежды жить нельзя, — сказал Заруба. — Мы только надеждой и жили. И вот дождались. Вы пришли. Партизаны?

— Красная Армия, — ответил Максим. — Диверсионно-разведывательный отряд.

— Так это вы дали немчуре прикурить на станции?

— Сначала мы, потом наша авиация добавила.

— Лихо получилось, — Заруба поднялся, принял стойку «смирно». — Разрешите обратиться, товарищ командир?

— Разрешаю, — кивнул Максим.

— Прошу принять в состав отряда меня и экипаж моего танка. Обязуемся не подвести.

— Вольно, — сказал Максим. — Садитесь.

Младший лейтенант сел.

— Как в плен попали?

Заруба рассказал, что их сто сорок шестая танковая бригада в начале октября попала в окружение под Вязьмой и была практически полностью уничтожена.

— Прямое попадание в двигатель, машина загорелась, удалось выскочить. Боекомплект рванул, когда к лесу бежали. Башня отлетела, как пробка от бутылки, сами упали, оглушённые. Подняли головы — немцы, пятеро. Окружили, винтовки наставили: «Рус, здавайс!» А у нас оружия — только мой наган за голенищем. Даже гранаты ни одной.

— Положены, вроде, гранаты танкистам? — спросил Максим.

— Положены, — криво улыбнулся Заруба. — В рот тоже много чего положено, да не всё съедено. Не было гранат. Да если б и были… — он махнул рукой. — Взяли нас тёпленькими, в общем. И — в лагерь. Там и сидели, пока вы не пришли.

— Коммунист? — спросил Максим.

— Я? Нет. Не успел вступить. Поэтому и не расстреляли, наверное. Других расстреляли. Прямо там же, на заводском дворе.

Максим посмотрел на часы. Пора было выходить на связь. Показал Косу глазами на дверь. Радист кивнул, взял рацию вышел.

— Посидите здесь, — сказал он танкистам и вышел вслед за Яном.

Постоял, прислушался. Тихо.

Николаева и Озерова он оставил на опушке леса, километрах в трёх отсюда, с приказом наблюдать до вечера и, в случае обнаружения немцев, быстро и тихо, не вступая в бой, возвращаться на заимку.

Пока дозорные не возвращались.

Значит, немцы или не напали на след отряда или вообще пока не поняли, кто им устроил эту небольшую катастрофу.

— Есть связь, командир, — позвал Ян.

— Передавай. Концерт удался. Зрители в восторге. Принял в оркестр трёх новых музыкантов. Гитарист.

Кос споро отстучал радиограмму.

Вскоре пришёл ответ.

«Спасибо за добрые вести. Музыканты под вашу ответственность. Уходите в гостиницу, о месте нового концерта сообщу. Ректор».

Николаев и Озеров появились через полтора часа.

К этому времени погода поменялась.

Набежали серые плотные тучи, небо присело ниже. Повалил густой снег, его тут же подхватил северный ветер, закрутил, понёс над лесом и заимкой вьюжным бесконечным полотном, заметая всё подряд: следы, тропинки и дороги, замёрзшие болота, озёра и реки, луга и поляны, лес и рощи. Всё.

— Немцы идут, — сообщил Николаев. — С собаками.

— Вьюга, — коротко добавил Озеров. — Скоро окрепнет. Это хорошо. Собаки след потеряют.

— Но до заимки, думаю, доберутся? — спросил Максим.

— Думаю, да, — ответил Николаев. — Это егеря, на лыжах и в масхалатах. Матёрые гады.

— Много их?

— Мы насчитали двадцать пять человек. Три собаки, овчарки. Миномёт, пулемёт, пять автоматов.

— Ого, — сказал Максим. — Интересно, как собаки след взяли?

— В лагере были собаки, — сообщил Ульян. — Они наш запах знают. И вообще натасканы на пленных. Могли их взять, они живы остались, в вольерах, их никто не убивал.

Максим припомнил. Действительно, он слышал собачий лай при налёте на лагерь, но не придал этому значения.

Чёрт, а надо было придать.

Ладно, теперь поздно сетовать.

— Что делать будем, командир? — спросил разговорчивый Кос. — Уходить? Пурга следы заметёт, Савватий правильно говорит.

— Да, уходить, — сказал Максим. — Но не сразу.

Немцы появлялись из пурги медленно, постепенно, друг за другом.

Так появляется изображение на фотобумаге под влиянием проявителя, подумал Максим.

В отрочестве он ненадолго увлёкся древним фотографированием на плёнку и даже научился печатать фотографии. Потом надоело.

Собачий лай они услышали издалека. Но теперь, вблизи, собаки не лаяли, только хрипели, задыхаясь и вывалив языки. Устали.

Ещё бы не устать по такому снегу.

Егеря на лыжах, в облепленных снегом масхалатах, с оружием наизготовку, окружили заимку. Их командир профессионально показал рукой: «Двое — внутрь. Остальным ждать».

Двое с автоматами в руках сняли лыжи, вошли в заимку.

«Ждать» — показал Максим Озерову, лежащему рядом. Взрывник ответил ему спокойным взглядом — знаю, мол.

Из дверей заимки высунулся егерь.

— Здесь никого, герр лейтенант, — сообщил в голос. — Они ушли.

— Дерьмо, — выругался офицер. — Чёртова русская зима. И собаки потеряли след.

— Собакам надо отдохнуть, — сообщил один из егерей. — Они вымотались.

— Нам тоже не помешает, — сказал лейтенант. — Гоняться за русскими по лесам да ещё зимой… То ещё развлечение. Так, курим десять минут, потом решу, что дальше. Командиры отделений — за мной. Руммениге и Белла — в охранение. Остальным ждать здесь. Можете укрыться от ветра за этой. из-буш-кой.

Последнее слово он произнёс по-русски и, явно довольный собой, вошёл в заимку. Трое егерей последовали за ним.

Остальные сняли лыжи, сгрудились