"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Сталин улыбнулся, гости засмеялись, кто-то-то зааплодировал.
— Подождите, — поднял ладонь Сталин. — Я ещё не закончил. Кто-то скажет, что их встреча, встреча Максима и Людмилы, я имею в виду, — случайность. Но я так не думаю. Таких случайностей не бывает. Не буду долго разглагольствовать, но скажу, что союз этих двух прекрасных молодых людей символизирует прямую и плодотворную связь между нашим, советским настоящим и светлым будущим. Тоже обязательно советским. Крепко символизирует. Мы смотрим на Максима и Людмилу и понимаем, что, благодаря таким людям, как они, Советский Союз победит, преодолеет все невзгоды, и за его будущее, а, значит, и будущее всего советского народа можно не беспокоиться. Ну, разве что так, совсем чуть-чуть, — он улыбнулся. — Мы же люди, а не машины, нам положено беспокоиться. Поэтому, дорогие товарищи, я предлагаю тост за молодожёнов. За Максима и Людмилу! Пусть их любовь только крепнет год от года. Потому что любовь — это главное. Без любви не бывает ничего настоящего. Позволю себе процитировать.
Сталин сделал паузу, оглядел присутствующих внимательным взглядом и начал:
— Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Знаете, кто это сказал?
Гости молчали, переглядываясь.
Даже те, кто знал, не решались произнести вслух. Мало ли. Осторожность никогда не помешает.
Максим не помнил наизусть, как дальше, но цитату узнал и обратился к КИРу за помощью. Тот мгновенно нашёл текст.
— Любовь долготерпит, — продолжил Максим, — милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,
не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Апостол Павел. Первое послание к коринфянам. Тринадцатая глава.
— Правильно, — сказал Сталин. — Молодец. Вот видите? Там, в будущем, советские люди знают, откуда эти слова, а у нас не все знают. Надо подумать, как это исправить. Потому что новый советский человек должен быть всесторонне образован. Я так думаю. Как ты считаешь, Максим?
— Абсолютно верно, Иосиф Виссарионович, — позволил себе изменить обращение к вождю Максим. — У нас всего один шанс на гармоничное эволюционное развитие человека и построение великого будущего. И этот шанс — всеобщее и всестороннее обязательное советскоеобразование. Тотальное образование, я бы сказал.
— Очень рад, что наши мысли совпадают, — удовлетворённо произнёс Сталин. — Но подробнее поговорим об этом потом, мы отвлеклись.
— Ничего, товарищ Сталин, — подал голос Ворошилов. — Нем всем очень интересно. Правда, товарищи?
«Правда!», — послышалось со всех сторон: «Продолжайте, товарищ Сталин!»
— Хорошо, — улыбнулся Сталин. — Продолжаю.За молодых!
Он поднял бокал и выпил.
Глава восемнадцатая
Все последовали за вождём.
Дальше говорилось много тостов.
Пили за молодых. За победу. За советский народ. За будущее и за детей.
Пили, ели, звенели бокалами, рюмками и вилками.
Максим пил очень мало, скорее пригубливал из бокала вино, а коньяк и водку не пил совсем и заметил, что свадьба — свадьбой, веселье — весельем, а гости стараются не позволять себе лишнего, и крепко выпивших не видать.
Оно и понятно, подумал он. Екатерининский зал Большого Кремлёвского дворца (бывший тронный, между прочим!). Сам товарищ Сталин присутствует за столом. Нет уж, извините, даже любители крепко выпить при таких обстоятельствах будут держать себя в руках. Вон те же Серёга Тимаков и Янек Кос — пьют коньяк, но по половинке рюмки, больше налегают на закуски и еду. Благо, интенданты и повара постарались, даже икра красная и чёрная имеется, балык, колбаса копчёная и сырокопчёная, нежная буженина, сыры, разнообразные салаты. Из горячего — чихахбили, тающий во рту шашлык, запечённая с яблоками утка и целый, тоже запечённый, поросёнок.
Он поймал взгляд Ворошилова и незаметно показал пальцем на себя. Мол, хочу тост произнести.
Климент Ефремович кивнул, постучал ножом по хрустальному бокалу, призывая к тишине, поднялся и сказал:
— Прошу наполнить бокалы и рюмки, товарищи! Пришло время для ответного тоста нашего дорогого Максима. Максим, прошу!
Маршал сел.
Максим поднялся.
— Товарищи, — произнёс он. — В моей благодарной душе есть много, что сказать. Но я постараюсь быть кратким. Знаете, за что на фронте пьют второй тост? Вот здесь сидят мои боевые товарищи, они знают, но пусть помолчат, я сам скажу. Мы сейчас не на фронте, и тост этот не второй, но я произнесу его искренне и от всего сердца. Предлагаю выпить за товарища Сталина! За его здоровье и могучую волю, которая, я это знаю совершенно точно, приведёт нас не только к победе над немецко-фашистскими захватчиками, но и к тому светлому будущему, о котором здесь уже не раз говорилось. За вас, товарищ Сталин!
Свадьба шла своим чередом. В какой-то момент, когда