"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

А хотелось бы услышать что-нибудь из двадцать первого.

Максим задумался.

Спеть ту, что он пел в Ростове, на стихи Дмитровского? Не поймут. В Ростове не поняли, и здесь не поймут.

— КИР, — позвал он мысленно, — выручай. Что-то я растерялся. Просят спеть песню из двадцать первого века. Нужно что-то такое… с одной стороны всем понятное, а с другой — совсем для них новое и необычное.

— Философское и в тоже время лирическое, — сказал КИР.

— Да. Наверное.

— «Ветер» помнишь? Классика двадцать первого века, можно сказать. Написана в две тысячи двадцать пятом году.

— Точно, помню такую. Давай текст и ноты.

— Держи.

— Песня «Ветер», — объявил Максим. — На стихи Полины Орынянской, музыка Таис Логвиненко.

Кружат птицы над степью — бесприютные тени. Рыжий ветер пасёт белогривые ковыли. Мы любили других, но останемся с теми, кто посеял ветра в этой жаркой пыли. Кто бы раньше сказал, кто бы раньше послушал, как тихи облака над земной маетой и шумит не камыш — это шепчутся души у знакомой реки, за далёкой чертой. Оглянись только раз. Занавески из ситца. Было всё навсегда, кроме боли и слёз. А теперь ты и сам безымянная птица. Это ветер тебя с пепелища унёс. Сладкий дым, старый дом, света жёлтые пятна и колодезный скрип не храни, не забудь. Клонит ветер траву — непутёвый, попятный. Сохрани и спаси как-нибудь, как-нибудь. Только ветра порывы, только пыль и дорога. Но у Бога все живы, живы у Бога.

Затихли последние аккорды, и наступила тишина. Полная, звенящая.

Максим увидел, как блеснули от слёз глаза жены.

— Браво, — сказал Сталин и зааплодировал. — Браво!

И тут же зааплодировали все остальные.

— Молодой человек, — подошёл к Максиму после выступления Утёсов. — Поздравляю, у вас талант. Спасибо, мне понравилось. Только одного я не понял, — добавил он. — Что значит — песни из будущего? Это такая фигура речи?

— Нет, Леонид Осипович, — ответил Максим. — Я действительно из будущего. И песни эти оттуда. Например, «Ветер» написана в две тысячи двадцать пятом году. Долго рассказывать. К тому же пока — это государственная тайна. Вы подписывали бумагу о неразглашении, когда вас сюда приглашали?

— Подписывал, — сказал Утёсов. — Но я не думал, что всё так… фантастично.

— На самом деле ещё фантастичнее, чем вы думаете, — улыбнулся Максим. — Но прошу вас отнестись к неразглашению серьёзно. Как майор государственной безопасности прошу. Со временем всё узнаете.

— Да, конечно, никому ни слова… — Утёсов с обескураженным видом отошёл, сел на место рядом с Судоплатовым. Павел Анатольевич покосился на всенародно известного артиста и принялся ему что-то рассказывать. По мере рассказа глаза Утёсова всё больше расширялись и под конец за малым не выскочили из орбит.

Пришло время подарков.

От НКВД Максим получил наградное оружие — легендарный Маузер К96 в деревянной кобуре и золотой пластиной с выгравированной надписью на ствольной коробке.

Короткая надпись гласила:

«Максиму Седых от боевых товарищей НКВД в день бракосочетания. Москва, 14.VI. 1942 г.»

Людмиле, как жене военного и партизанке тоже вручили наградное оружие — карманный Браунинг M1906. На его золотой пластине было выгравировано:

«Людмиле Седых в день бракосочетания от товарищей из НКВД». И дата.

Дзержинские подарили новую детскую одежду на вырост (отдельно на девочку и мальчика) и большой, ещё довоенный косметический набор из духов, одеколона и мыла «Красная Москва».

Сергей Тимаков где-то (скорее всего на чёрном рынке) раздобыл комплект детских пелёнок и бутылку шампанского «Абрау-Дюрсо».

Необычный и роскошный подарок от всей Красной Армии и от себя лично сделали Жуков с Ворошиловым.

Новенький американский Willys MA — полноприводной армейский джип. Эти машины только-только начали поступать в Советский Союз по лендлизу, и вот один достался Максиму и Людмиле.

Ян Кос подарил молодожёнам роскошный немецкий радиоприёмник фирмы Telefunken.

— Я знаю, что их сдавать надо на хранение сейчас, — сказал он. — Ну ничего, после войны слушать будете.

— Думаю, для семьи Седых мы сможем сделать исключение, — улыбнулся в усы Сталин. — Как думаешь, Лаврентий?

— Думаю, можем, — согласился Берия.

Самый оригинальный подарок сделал Муса Герсамия. Он подарил