Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Жёсткие нотки в голосе девушки сказали Клермону, что больше тянуть нельзя. Она уйдёт и, возможно, навсегда.
И тут старуха хрипло засмеялась.
— Надо же, какая заносчивая шлюха. Раньше ты предпочитал покладистых девиц, — прокаркала она.
На лице Клермона промелькнуло такое выражение, что Татьяна подумала, что он немедленно кого-нибудь выгонит — либо её, либо старуху, а может, их обеих. Но до этого дело не дошло.
Клермон поднялся и вежливо поклонился старой княгине.
— Госпожа, разрешите представить, это моя будущая жена Тесса Таден. Будьте снисходительны к ней, она молода и оттого нервничает в незнакомой обстановке. Если вы возьмёте на себя труд руководить ею, я буду очень этому рад. — Он перевёл взгляд на девушку. — Тесса, это княгиня Савика Родомир, мать почившего князя Локса-род-Северная Вода. Пожалуйста, будь вежлива с ней и веди себя как положено со старшими.
«Ага, сейчас! Только дуэньи мне не хватало. Наверняка старая грымза будет шпионить за мной и шпынять за каждый промах: “Ах, мон ами, ты всё делаешь не так, как должно!” Ну нет! мне одного тебя за глаза и за уши. Так что фиг тебе, дорогой! Ничего у тебя не выйдет», — фыркнула Татьяна.
Княгиня подалась к девушке, чтобы лучше её рассмотреть.
— Молодая, говоришь? Что-то не похоже. Лет восемнадцать, не меньше, а может, и все двадцать. Слуги говорят, что она уже побывала в твоей постели. Что ж, ценю её находчивость. Такому перестарку, как она, уже не на что особо рассчитывать, а такой ход даёт ей шанс захомутать тебя. Умно, ничего не скажешь. Только вряд ли она из порядочных, даже если была невинна. Девица, переспавшая с мужчиной до свадьбы, впоследствии переспит и с другими. Так что готовься воспитывать чужое отродье, — прокаркала она и снова засмеялась.
Не зная, что ответить на ядовитый выпад старухи, Татьяна растерянно посмотрела на Клермона, но тот, не глядя на них обеих, развернулся и вышел из столовой.
«Неверный союзник бежал, оставив меня с врагом один на один. Эх, выпить, что ли, с горя? Где же кружка? Сердцу будет веселей», — припомнила она школьную классику и, мечтая о крепком алкогольном коктейле, залпом выпила оставшийся кофе.
— Ладно, я тоже пойду.
— Сядь, девочка! Поешь, пока не остыло, — неожиданно ласково проговорила княгиня, и по её распоряжению лакей поставил перед девушкой курицу. — Ну, чего ты ждёшь? Я же вижу, что ты голодна. Ешь, не стесняйся. И не сердись на меня. Я уже стара, мне простительно ворчание в адрес молодых. К тому же я старшая в доме, так что имею на это полное право.
Соблазн был велик, курятина источала столь вкусный запах, что удержаться не было никакой возможности. К тому же миролюбивые интонации в голосе старухи говорили о том, что она не прочь зарыть топор войны.
— Спасибо, не откажусь, — оторвав куриную ножку, Татьяна вгрызлась в сочное мясо, сдобренное ароматными специями. — О боже, какая вкуснятина! — пробормотала она, наконец-то дорвавшись до настоящей еды.
Множество глаз, наблюдающих за тем, как она ест, нисколько её не смущали. Покончив с курицей, она попросила бисквитное пирожное и ещё одну чашку кофе, и лакеи немедленно исполнили её пожелание.
— Почему вы плохо относитесь к Клермону? — спросила Татьяна, когда голод был утолён и лакей подал ей миску для мытья рук и салфетку.
Откинувшись на высокую спинку стула, княгиня вздохнула.
— Если бы к тебе заявился чужак и сказал, что теперь это его дом, что бы ты почувствовала? Неужели радость? Клермон Красноземельский именно такой чужак для меня.
— Я так понимаю, что он имеет полное право на княжеский престол, оставшийся без князя, — заметила Татьяна.
— Да, если верить его бумагам, — княгиня с трудом поднялась из-за стола, отказавшись при этом принять руку лакея, поспешившего ей на помощь. — Идём, прогуляемся. Здесь слишком много любопытных ушей, — и она, опираясь на трость, зашагала к выходу из столовой.
Татьяна поспешила догнать старуху. Несмотря на тяжёлую походку, она передвигалась на удивление быстро. Когда они поравнялись, она взяла её под руку.
В качестве провожатого за ними увязался тот же лакей с одутловатым лицом, но ему было велено оставить их одних. Он послушался, но, прежде чем отстать, бросил на девушку подозрительный взгляд. «Старый козёл!» — сердито подумала она и спросила:
— Куда мы идём?
— Хочу познакомить тебя с моей семьёй. Не возражаешь?
— Ваши близкие тоже здесь живут?
— В какой-то мере, — усмехнулась княгиня. — Во всяком случае, прогнать из могил довольно проблематично.
«Понятно, — вздохнула Татьяна. — Для полного счастья мне только кладбища не хватало».
По дороге ей пришлось выслушать родословную канувшего в Лету княжеского рода Северная Вода, после чего она помогала убирать листву и ветки, нападавшие на шесть могил, закованных в полированный мрамор. Самая роскошная усыпальница была у князя Локса; помимо стелы там была установлена его мраморная статуя. У его жены и четверых их детей могилы были поскромнее, но тоже со скульптурными портретами на стелах и лентами искусно вырезанных барельефов. «Ну, Мирелла! Ну, ты дрянь! Детей-то за что? Чем они тебе помешали?» — вздохнула Татьяна, глядя на изображения двух девочек и двух мальчиков. Судя по датам, старшей девочке исполнилось пятнадцать лет, остальные были ещё малышами, пять лет младшей девочке и по три года мальчикам-близнецам.
Наконец утомившись, старуха села на садовую скамейку и похлопала по месту рядом с собой.
— Присядь, поговорим.
У Татьяны не было никакого желания беседовать в таком месте, но выбирать не приходилось, и она села.
— Как давно ты знаешь Клермона Красноземельского? — последовал вопрос.
— Около года. Может, чуть больше, — ответила она.
— Выходит, вы познакомились, когда он был ещё трактирщиком.
— Да.
— Трактирщик на княжеском престоле! — княгиня вздохнула. — Наверное, предки Зарена перевернулись в своих могилах, чтобы не видеть этого позора.
— В жизни всё возможно. К примеру, князь Локс взял и женился на Мирелле Маске, хотя она была далеко не невинной барышней, а настоящей чёрной вдовой, сменившей множество мужей. Думаю, это она прикончила его жену и детей, а затем и его самого. Так чем ваш сын лучше Клермона? Княжеским достоинством? Ну и как оно ему помогло? Дело в самих людях, а не в их происхождении.
Княгиня подозрительно прищурилась.