Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Первым его желанием было прикончить кого-нибудь из слуг, но он взял себя в руки и отправился медитировать под грушевым деревом. Несмотря на предстоящий дефицит энтериума, оно оставалось в неприкосновенности и продолжало ронять бесконечные лепестки с цветов — под печальную мелодию дизи, слыша которую обитатели поместья в страхе переглядывались. Такое настроение хозяина не сулило ничего хорошего, и некоторые слабые духом начали подумывать о самоубийстве, находя это лучшим выходом, чем смерть от его руки.
Обычно чуткая к перепадам настроения Даджи, на этот раз Мирелла упустила опасный момент. Пользуясь его попустительством — в последние дни он был с ней чрезвычайно мягок — она уехала с самого утра, сказав, что хочет пополнить запас приправ, для чего ей нужно заглянуть в портовые лавки, мол, их хозяева обещали оставить для неё самые редкие пряности, привезённые из далёких стран. Поход по лавкам занял мало времени, и Мирелла по привычке занялась делами североводского княжества. Когда и с этим было покончено, она заколебалась. Возвращаться домой ей не хотелось, и она отправилась посмотреть, насколько счастливы новоявленные жених и невеста. В душе она завидовала Татьяне и была не прочь подпортить ей триумф, каким ей виделось её будущее положение княгини.
День, проведённый в княжеском поместье, выдался на редкость удачным. Клермон по-прежнему был с ней приветлив, отчего зловредная девчонка, ставшая его невестой, едва не дымилась от раздражения. Чтобы подогреть страсти, Мирелла завела разговор о корабелах, искусных в постройке военных кораблей, что очень заинтересовало Клермона. Оживлённо жестикулируя, она будто невзначай положила ладонь на его запястье и не спешила убирать руку, видя, что Татьяна смотрит на них. Дело кончилось тем, что девушка не выдержала и вылетела из комнаты. Пока Клермон удивлённо смотрел ей вслед, Мирелла успела убрать руку, чтобы он не обратил на это внимание и не сделал соответствующие выводы. За обедом она тоже старалась перетянуть его внимание на себя, что ей прекрасно удавалось. Якобы желая привлечь Татьяну к их беседе, она несколько раз подловила её врасплох, и Клермон начал хмуриться, слушая её ответы, либо сказанные невпопад, либо с раздражением.
Довольная собой Мирелла возвращалась в прекрасном настроении. Она не спешила и, откинув верх лёгкой коляски с запряжённой в неё белой кобылкой, с наслаждением вдыхала осенний воздух, настоянный на запахах леса и пряного духа близких полей с созревшим виноградом. Это напомнило ей о родном доме, и её охватила такая жгучая тоска по тому, что когда-то было, но уже никогда не вернётся, что она не выдержала и заплакала. Слёзы всё лились и лились по её лицу, будто где-то внутри её души, переполненной скверной, наконец прорвался наружу чистый родник. «Мать-земля! Что же я сделала со своей жизнью?» — ужаснулась она, припомнив, сколько крови на её руках. Но сколько она ни искала конкретную причину своего падения, чёткого ответа у неё не было. «Значит, я была порочной с самого рождения, но почему? — лошадь встала, и она быстро смахнула слёзы. — Проклятье! Если Даджи увидит моё заплаканное лицо, он подумает, что я не рада возвращению к нему…»
— А ты рада? — спросил он, когда слуги распахнули перед ней ворота.
— Конечно, рада, мой господин! — улыбнулась Мирелла, стараясь не поддаваться тревожному чувству.
Взяв за талию, Даджи снял её с коляски и, не спеша опускать на землю, заглянул ей в глаза.
— Никогда не лги мне, это бесполезно.
— Я не лгу!
— Лжёшь. Причём постоянно, но я люблю тебя.
На его лице промелькнуло сожаление, и он осторожно, будто хрустальную вазу, опустил красавицу-ведьму на землю, а затем, не оглядываясь, пошёл к дому.
У переволновавшейся Миреллы ослабели колени, и она оперлась о ствол близстоящего дерева. Когда на неё снегом посыпались белые лепестки, она подняла голову и с удивлением увидела, что это груша Даджи, которая почему-то оказалась у ворот. Ворох лепестков у её ног быстро рос, будто груша намеревалась похоронить её под ними, и она шагнула в сторону, чувствуя, как колотится сердце.
«Не к добру древесная дрянь сегодня встретила меня. Как бы чего не случилось», — мелькнула у неё тревожная мысль. Зная, что от Даджи всё равно не сбежать, она взяла корзинку с покупками и направилась к дому. По пути к кухне встречные слуги поспешно расступались перед ней, и она, ловя краем глаза их ненавидящие взгляды, окончательно упала духом. Ведь людям, пострадавшим по её милости, не было никакого дела до её проснувшейся совести. Будь это возможно, они растерзали бы её с такой же яростью, как и своего убийцу-хозяина.
Стараясь не выдать смятения, бушующего в душе, Мирелла отдала распоряжения кухарке относительно предстоящего ужина и заперлась у себя. Она умоляла все высшие силы, чтобы Дажди сегодня оставил её в покое, но нет, вскоре раздался лёгкий стук в дверь. Это явилась постельная служанка, чтобы подготовить её и сопроводить в его покои.
Когда всё было готово, Мирела посмотрела на себя в зеркало и велела девушке добавить румян. Скрыть бледность ей удалось, но привычное самообладание, несмотря на все её старания, никак не хотело возвращаться.
Даджи уже её ждал, хотя обычно было наоборот. Облачённый в синий шёлковый халат, он сидел на кровати, причём с таким видом, что её стало потряхивать от нервного напряжения. После встречи у ворот её не покидало предчувствие беды и, как оказалось, не зря. Он был в ярости и жаждал отмщения.
— Мой господин, ваша служанка явилась по вашему приказу и исполнит всё, что вы пожелаете, — пропела она дрогнувшим голосом и склонилась в низком поклоне.
«Конечно же исполнишь, куда ты денешься», — подумал Даджи, глядя на прекрасную златовласую девушку, которая в последнее время интриговала его неожиданными высказываниями и поступками. Это была уже не та бессердечная и коварная ведьма, которую он знал, и