Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
— Давай я расскажу, — вмешался заскучавший Ладмон.
— Ни за что! — категорично заявила Тайра. — От твоих так называемых научно-популярных лекций пухнет голова даже у выдающихся учёных. Что уж говорить о нас, простых женщинах, у которых в активе только базовое образование, да и то не у всех.
— Не такая я и тёмная, — обиделась Татьяна. — Если хочешь, можешь проэкзаменовать меня по теории вероятностного распределения пси-полей в первичном хаосе Вселенной.
Ладмон закатил глаза.
— О боги! Зачем изучать заведомую чушь? Только напрасно тратишь время, — сказал он и пустился в пространные объяснения, почему это чушь и почему не надо тратить на неё время.
Когда он умолк, Тайра насмешливо посмотрела на озадаченную девушку.
— Ну, что-нибудь поняла? А я тебя предупреждала.
— Ладно, давай ты, — согласилась Татьяна. — Итак, что не так с земной цивилизацией?
— Беда в том, что из-за войн, эпидемий и гонений на людей с необычными способностями ваша популяция потеряла тех, в ком был заложен потенциал к развитию энергетической формы. Поэтому вы, земляне, не получили той свободы передвижения по Вселенной, что есть у нас, сиртианцев.
Столь важным преимуществом мы обязаны мощнейшей империи, возникшей ещё при феодальном строе. В отличие от других государств, она не распалась и благополучно пережила все катаклизмы, предшествовавшие вступлению в индустриальную эпоху.
С развитием промышленности и научных достижений, которые другим странам и не снились, богатейшая империя превратилась в супердержаву, которой уже никто не мог противостоять.
В общем, единое политическое и экономическое пространство на Сирте возникло гораздо раньше, чем это происходило на других планетах, и наша цивилизация рванулась вперёд с такой скоростью, что вскоре мы освоили не только свою солнечную систему, но и вышли в дальний космос.
Вот только любой двигатель, как ни старайся, ограничен скоростью света. Да и человек в первичной форме не приспособлен к путешествиям в космосе.
Тогда учёные начали искать иной путь, и они его нашли — в самом человеке.
На необычные способности отдельных людей уже давно обратили внимание. Биологи много лет копались в устройстве их организмов, особенно тех, кто умел мгновенно перемещаться на сотни и даже тысячи километров, но безрезультатно. Удивительные способности были, причём во всё увеличивающемся количестве, а внятных объяснений этому феномену не было.
Так было, пока группа учёных во время очередного эксперимента не зафиксировала неизвестное излучение, испускаемое группой клеток в мозге одного из подопытных. Излучение, впоследствии названное пси-фоном, было столь слабым и неустойчивым, что его удалось отловить лишь с помощью новой измерительной аппаратуры, которая сама относилась к разряду экспериментальных. По утверждению её изобретателя, именно эта группа клеток отвечала за паранормальные способности человека, мол, чем насыщенней пси-фон, тем сильней они проявляются. Он оказался прав. Дальнейшие эксперименты это подтвердили.
Поскольку учёный был молод и никому не известен, то коллеги восприняли его открытие с большим скепсисом. Одно время его даже считали мошенником, а его измерения — обманом. Изобретённая им аппаратура состояла из считывающего обруча, который надевался на голову испытуемому, и прибора-самописца, причём оба устройства собирались как в древности, то есть из отдельных элементов, а не методом целикового выращивания по заданной схеме. Когда их попытались повторить, вырастив современным способом, то они ничего не показали. В учёных кругах разразился скандал, но учёный твёрдо стоял на своём, мол, собирать оба устройства нужно из отдельных деталей, а изготавливать их обязательно из тех материалов, которые он указал. Собрали, как было указано, и снова ничего не получилось. Впоследствии выяснилось, что повинны в этом были нарушения в технологическом процессе, возможно, допущенные специально, но тогда разбираться не стали. Ну и поскольку никому не нужен прибор, который может собрать только сам изобретатель, то от молодого учёного отвернулись даже те, кто верил ему до последнего.
К счастью, время всё расставило по своим местам, и тот, кого считали шарлатаном, и чьё имя служило поводом для смеха, не забыт даже сейчас, когда забыт сам Сирт. Возможно, ты тоже слышала его имя. Это Аден Роу. Он прославился не только как гениальный учёный. По словам очевидцев, он был необычайно противоречивой и странной личностью. Даже учёным утверждения Адена Роу казались абсурдными, изобретения — нелепыми, а поступки лишёнными здравого смысла. Он мог весь день прыгать на одной ноге или неделями ходить на руках. Однажды его нашли в жерле действующего вулкана, висящим на верёвке, к тому же вниз головой. Поскольку тогда он ещё не достиг энергетической формы, то его еле откачали. Неудивительно, что многие считали его сумасшедшим, а его высказывания — бредом. Вот только он всегда оказывался прав, если находилось подтверждение его удивительным гипотезам. Да, забыла сказать! Это он разработал ступенчатую систему тренировок для быстрейшего достижения энергетической формы. Из его записей следует, что здесь очень многое зависит от природных данных самого человека. Кто-то может приобрести энергетическую форму за считанные годы, а кто-то потратит на это целую жизнь и останется ни с чем.
— Бессмертие слишком уж привлекательная ставка, даже если она будет стоить жизни, потраченной впустую. Странный тип этот ваш Аден Роу. Я так понимаю, его чудачества привели к тому, что он либо растворился в неизвестности, либо умер таинственной смертью, — заметила Татьяна.
Тайра кивнула, соглашаясь с ней.
— Ты права. Однажды Аден Роу исчез, и больше никто его не видел: ни живым, ни мёртвым.
— Что в стиле этого эпатажного типа, — Татьяна остро глянула на гостей. — Слушайте, а вам не кажется, что вы живёте вчерашним днём? Несмотря на ваш вдохновенный панегирик, я всё равно не понимаю, почему Трис должен повторять судьбу Сирта. И ещё одна закавыка. Думаете, что змейсы позволят нам идти по пути быстрейшего обретения высот цивилизации, да ещё с обретением энергетической формы?
— Вот это уже сложно для меня, лучше спросить Ладмона.
Тайра нашла взглядом мужа. Прислонившись спиной к морщинистому стволу древней сосны, тот смотрел на море, и она подумала, что по его расслабленной позе чувствуется, что эти места родные для него. «Ладмон!» — мысленно позвала она, и он, повернув голову, слегка кивнул.
— Верно, змейсы — та ещё заноза в заднице, — Ладмон ковырнул носком туфли скудный травяной покров у корней сосны. — Гляди-ка, песчанники[3] появились, —