Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

Когда Клермону надоело развлекать спутниц светским разговором, он извинился и под предлогом разминки выбрался из кареты, а затем сел на гнедого жеребца, до того идущего за ними налегке, и присоединился к мужчинам.

Видя, что он долго не возвращается, Татьяна отодвинула занавеску и выглянула наружу.

— Предатель! — прокомментировала она бегство мужа и повернулась к Тайре. — Может, тоже слиняем? Езда в карете — тоска зелёная, к тому же на брусчатке слишком сильно трясёт.

— Давай, — опрометчиво согласилась Тайра. — А куда пойдём?

— Дай подумать… Клермон как-то рассказывал о злачных местах, где обитает калечная публика, которая раньше пряталась от облав солнцепоклонников. Наверняка поблизости есть такой притон. Это же порт, самое выгодное местечко для двуногих крыс. Одна я бы туда не сунулась, но с тобой мне сам чёрт не брат. К тому же идти туда с охраной бесполезно, криминал сразу же разбежится.

— Зачем тебе это? — поинтересовалась Тайра.

— Хочу посмотреть, что представляет собой социальное дно. Вдруг пригодится? — довольная предстоящим приключением Татьяна с лукавым видом похлопала её по коленке. — Не дрейфь, подруга! Тебе ли бояться средневековую шваль? В случае чего ты любого размажешь одной левой.

— Ладно, если тебе так хочется острых ощущений, — сдалась Тайра.

Она потянулась к занавеске, чтобы сообщить мужчинам, куда они отправляются, но Татьяна её остановила.

— С ума сошла? Весь интерес пропадёт, если они увяжутся за нами. Давай явимся в притон как две одинокие женщины и посмотрим, что из этого выйдет. Будет весело.

«Вот уж не думаю», — скептически фыркнула Тайра, но промолчала, чтобы не сбить весёлый настрой девушки, которую она воспринимала не столько как подругу, а скорей, как младшую сестру, которая, как прежде симбионтом, нуждается в её опеке.

Когда мужчины спохватились, что потеряли своих спутниц, их уже и след простыл.

***

Вопреки ожиданиям Татьяны, притон выглядел приличней некуда. Если бы не уголовные рожи отдельных посетителей и рискованные наряды женщин, которые бесшумными призраками скользили по натёртому до блеска паркету просторного полутёмного холла, то она решила бы, что попала в добропорядочное заведение, например, в гостиницу викторианского толка, если судить по интерьеру. Впрочем, это было неудивительно, влияние землян наложило заметный отпечаток на культуру Триса. Здесь даже имелась стойка с консьержем, облачённом в форменную одежду, причём не абы какую. Пошитая из тёмно-зелёного сукна, украшенная красными вставками и золотыми галунами, она выглядела солидно и дорого. Такую форму носил весь обслуживающий персонал, который по большей части состоял из мальчиков-подростков. Девочки тоже встречались, но гораздо реже и, что примечательно, в отличие от мальчиков-боев, все они были с каким-нибудь изъяном, вроде безобразного пятна на лице, хромоты, горба, искривлённого позвоночника и прочего в том же духе.

Оглядевшись, Татьяна покачала головой. Судя по сдержанной роскоши, преступный элемент жил куда богаче, чем правитель, на землях которого они поселились.

Она взяла Тайру под руку и склонилась к её уху.

— Что это такое? — спросила она вполголоса.

— Судя по мыслям вот той пары у входа, это гостиница, то есть постоялый двор. Во всяком случае, они так считают.

— Ух ты! Это же натуральный отель для сексуальных утех, — Татьяна присвистнула. — Не знала, что такие существовали при феодализме. Думала, что в это время нравы были куда строже, чем в цивилизованное время. Кстати, если это бандитский притон, то я не понимаю, почему бездействует княжеская стража.

— Потому что это мои владения, а у нас с твоим мужем уговор, что он не суёт нос в мои дела, а я не лезу в его, — сообщил знакомый голос у неё за спиной.

— Наставник! — Татьяна обернулась и столь приторно улыбнулась, что Даджи невольно поморщился.

— Могла бы не столь фальшиво радоваться моему появлению, — заметил он.

— Ну что вы! Никакой фальши. Так выглядит максимальная степень радости в моём арсенале, вы не знали? — ухмыльнулась девушка и смерила его любопытным взглядом. — Не слишком ли стрёмное местечко для Сына Неба? Вдруг паства не поймёт вашей тяги к тёмным делишкам. Впрочем, о чём это я? Вы же в маске.

— Тебе же сказано, что это гостиница. С чего ты решила, что здесь притон? — спросил Даджи с лёгкой угрозой в голосе.

Татьяна со смиренным видом сложила перед собой ладони.

— Наставник, не гневайтесь! Тупенькая я, поэтому доходит как до утки, на седьмые сутки.

— Совсем распустилась, — проворчал Даджи и церемонно поклонился Тайре. — Госпожа, разрешите вас поприветствовать и извините мою невнимательность. Виной тому ваша спутница, не знающая правил приличий, несмотря на все мои труды по её воспитанию. О боже! Ну что за взгляд! Не вините меня за строгость. Вы же видите, что с ней иначе нельзя.

— Распятие на кресте и прочие издевательства это просто строгость? Я так не думаю, — холодно проговорила Тайра.

— Признаю, что виноват, но вы не учитываете всех обстоятельств дела. Я был под горячкой только что состоявшегося боя между нами и сильно расстроен из-за убийства Миреллы, чему причиной были вы. Естественно, я жаждал отмщения. Не знаю, почему Кат Ворон поддался на мои угрозы. Думаю, это было не его решение, а Делии-до-Вад, которая невзлюбила вас с первого взгляда. Конечно, сгоряча я вас основательно потрепал, но затем проанализировал ситуацию и взял себя в руки. К тому же я заметил, что вы самоустранились, а Татьяна вообще не имела отношения к нашим счётам. Конечно, ей доставалось, но далеко не так сильно, как она жалуется. Всего лишь порка, да несколько раз повисела на раме, исключительно в воспитательных целях, а она развела из этого целую трагедию, — Даджи перевёл взгляд на Татьяну. — Нахалка! Ты посмела чернить меня в глазах друга! Уж так плакалась, будто я измывался над тобой денно и нощно. Вот только у Клермона трезвый ум и он быстро раскусил, что ты представляешь собой. Он прав, говоря, что ты не знаешь, что такое настоящие страдания.

— Так вы тоже подсматривали за нами в беседке? — возмутилась Татьяна.

— Подсматривал? Твоё счастье, что я теперь играю на вашей стороне, иначе я заставил бы тебя пожалеть о своих словах.

— И всё же распятие на кресте было необоснованной жестокостью, — вмешалась Тайра в их разговор.

— Жестокостью — да, необоснованной — я бы так не сказал, — Даджи выразительно глянул на девушку,