Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

— Ладно, оставайся парнем, — сдалась Татьяна, видя, что бэру больше нравится мужской образ, чем женский, да и она была не против, причём не только из-за внешности.

В бэре по-прежнему чувствовалась тьма, но уже не столь пугающая, как в демоне-лисе. «Конечно, хотелось бы иметь такого наставника, на которого можно положиться, но и такой сойдёт. Во всяком случае, это уже не хождение по минному полю, как было с демоном-лисом, что уже хорошо», — подумала Татьяна.

— Ну что, идём заниматься? — спросила она и, получив утвердительный кивок, добавила: — Тогда подожди, я переоденусь.

— Чего зря ноги бить? — Змей Горыныч картинно щёлкнул пальцами, и на девушке появился привычный ей трикотажный спортивный костюм.

— В таком случае, люстре тоже верни первоначальный вид и водвори её на место, — потребовала она.

— Да не вопрос.

Повинуясь внутреннему импульсу, в дверях гостиной Татьяна обернулась и посмотрела на потолок. Люстра под её взглядом слегка качнулась и в её хрустальном звоне отчётливо прозвучало «спасибо», а затем на подвески упал солнечный луч, и по полу разбежались многочисленные разноцветные зайчики. Это было как улыбка. «Чёрт! С этими инопланетными прибамбасами как бы в один прекрасный день не поехать по фазе», — подумала она со смятением и, выйдя, плотно притворила двери за собой.

— Твои проделки? — спросила Татьяна, поравнявшись со Змеем Горынычем.

— Ты это о чём? — удивился он.

— Да так, ни о чём. Надеюсь, занятия продлятся недолго, а то на вечер у меня запланирован визит к одной важной птице княжеских кровей.

Змей Горыныч повернул к ней голову.

— А я могу пойти?

Татьяна с подозрением посмотрела на него.

— Зачем тебе это?

— Не знаю, — дёрнул он плечом. — Так просто. Раньше я всегда был с Ло Венем, одному мне скучно. К тому же он предпочитал уединение, и у меня мало данных о местной аристократии.

— Ладно, идём, только, чур, веди себя прилично.

— Договорились.

Змей Горыныч по-джентльменски распахнул перед ней двери, ведущие на парадное крыльцо, а затем, прищурившись, посмотрел на солнце и трёхглавым чудищем взвился в небо.

— Держи оборону! — рявкнул он с высоты и, сложив крылья, понёсся к Татьяне.

«Врёшь, меня так просто не возьмёшь!» — усмехнулась она и, перехватив рукоять меча двумя руками, встретила его рубящим ударом.

Когда Татьяна запросила пощады, не вынеся атаки огнём, Змей Горыныч не стал возражать и спланировал вниз. Вернувшись к человеческому облику, он тщательно оглядел свои отрубленные головы и удовлетворённо кивнул.

— Молодец. Для девки очень даже неплохо дерёшься. Чувствуется, что уроки Ло Веня не прошли для тебя даром. Стоп! Ты куда? Это была физкультурная разминка, чтобы разогреть не только мышцы, но и мозги, а сами занятия ещё не начинались. Сегодня у нас по расписанию повторение изученного теоретического материала. Эй, зачем нам в дом? Можем позаниматься на свежем воздухе.

— Позаниматься на свежем воздухе? — с яростью прошипела Татьяна. — Гад ты эдакий, глаза разуй! Твоими стараниями мои мозги не то что разогрелись, они чуть было не спеклись! Ладно, от костюма остались одни лохмотья и ожоги по всему телу, а это что такое? Я тебя спрашиваю, что это? — она обеими руками вцепилась в обгоревшие остатки волос на голове, сквозь которые местами просвечивала голая кожа. Заподозрив недоброе, она провела ладонями по лицу. Увы, бровей и ресниц тоже не было.

— О Господи! Куда я в таком виде покажусь? — простонала она и схватилась за меч.

Яростный выпад в сторону Змея Горыныча закончился тем, что её меч превратился в палку, и та, ударив в драконью чешую, с хрустом сломалась.

— Сейчас же верни мне нормальный вид! Иначе я не знаю, что я с тобой сделаю!

Змей Горыныч вздохнул.

— Увы! При всём желании я не могу тебя подлечить, остатков энтериума едва хватает на поддержание моей собственной формы. Твой мифический зверь оказался слишком энергозатратным, а мне хотелось проверить, на что он способен, вот я и увлёкся. Ты же знаешь, что Хранилище больше не снабжает нас дармовым энтериумом, а Ладмон Североводский вашими стараниями поставил мне блок на людоедство. Так что даже не знаю, когда наберу хотя бы половину прежнего запаса. Одно радует, что я не травоядный, — заявил он и исчез.

— Ты куда, гад подколодный? Ну-ка вернись!.. Эй, а сколько тебя ждать? — выкрикнула Татьяна, но отвечать ей было некому.

«Ладно, нужно идти, пока не появился Клермон», — с опаской подумала она, заранее представляя, сколько нелестных эпитетов услышит в свой адрес.

Чтобы не пугать народ своим видом, Татьяна завернулась в забытую кем-то из слуг накидку — они разбежались, испугавшись трёхголового монстра, парящего в небе, — и едва удержалась на ногах. В пылу сражения она не заметила, как подвернула лодыжку. Чертыхнувшись, она оперлась на подобранную палку и похромала к дому.

Как водится в таких случаях, боги не услышали её молитв. Клермон всё же появился и, не признав жену, смерил её брезгливым взглядом.

— Откуда здесь грязная побирушка? Немедленно её выгнать! — рыкнул он, и мгновенно набежавшие слуги бросились выполнять его распоряжение.

Татьяна даже не смогла ничего сказать в свою защиту: обожжённые губы раздуло так, что она едва могла пошевелить языком. Поэтому её нечленораздельное мычание возымело обратный эффект.

Тем временем Цейм Североводский, невидимый из-за опорного столба на крыльце, загибался от беззвучного смеха. Он с самого начала следил за Татьяной и преобразившимся бэром, поэтому знал, кто есть кто. Видя, что хозяйку дома вот-вот выдворят за ворота поместья, несмотря на её протесты и ожесточённое сопротивление, он наконец вышел из своего укрытия и, подойдя к Клермону, состроил озабоченную мину.

— Князь, зачем вы так сурово? Что подумают люди, если вы выгоните жену?

— Что ты несёшь? — Клермон в недоумении уставился на него.

Узнав, что скособоченная и хромая побирушка, бормочущая невнятные ругательства, — это его законная жена, он, к его чести, не оставил её на произвол судьбы, а завернул в свой плащ и подхватил на руки.

— Прочь! — рявкнул он на слуг, застывших с разинутыми ртами, и зашагал со своей ношей к дому.

— Кто это сделал? — спросил Клермон, когда они остались наедине.

Глядя