Призрак - Анастасия Пименова

Через несколько часов я должна быть в Броквилле.

Если там ещё остался Броквилл.

Аксель…

Он должен был уехать утром. Успел ли? Или застрял там, как мы здесь? А если он всё ещё с мамой…? Тогда, возможно, они закрылись в доме. Он бы так и сделал. Спрятал бы её, укрепил двери, а сам… сам пошёл бы искать меня.

От этой мысли сердце сжимается сильнее, чем от всего, что было сегодня.

Он не приехал. Хотя знал, где мы. Значит, либо не смог… либо там тоже началось.

Я глотаю воздух, будто его внезапно становится мало.

А вдруг он всё-таки поехал, но что-то случилось? Могли ли Акселя укусить? Или маму? Что если… Они тоже уже мертвы, как и Райан?

Мысль обрывается слишком резко, когда меня ослепляют яркие фары машины, что вылетает прямо на встречную полосу.

Сердце уходит в пятки.

Я резко выкручиваю руль, съезжаю почти на обочину, чувствую, как зад машины уводит, как шины визжат по камням и земле. Между нами считанные дюймы, я именно чувствую это, а не вижу, мгновение, и чужие фары исчезают за спиной.

Не останавливаюсь.

Дышу часто, рвано, но еду дальше.

Кто-то ехал в противоположную от той стороны, куда ехала я, а это значит, они тоже отчего-то бежали, спасались. От данной мысли становится только хуже.

Примерно через час дорога начинает меняться.

Сначала это почти незаметно, лишь ещё одна одинокая машина впереди, потом ещё, после фары в зеркале заднего вида. Скорость у всех разная, кто-то несётся так, будто за ним гонятся, кто-то едет медленно, почти ползёт, словно боится пропустить хоть что-то в темноте. Люди не держат дистанцию, обгоняют на слепых поворотах, сигналят без причины или, наоборот, едут с выключенными фарами, как тени. Этих разглядеть сложнее всего, поэтому я пару раз чуть не вписываюсь в зад чужих автомобилей.

Вскоре вижу первое военное транспортное средство.

Тяжёлый грузовик грязно-зелёного цвета стоит на обочине, рядом ещё два. Чуть дальше… люди в форме. Настоящей. Не полицейской. Военной. С автоматами на груди, в касках.

Где-то специально сужают дорогу, где-то перекрывают одну полосу. Военные пытаются махать руками, кричать, направлять поток, но хаос сильнее. Кто-то останавливается прямо посреди дороги, кто-то разворачивается через двойную сплошную, кто-то кричит из окна. Замечаю женщину, которая просто сидит в машине и плачет, уткнувшись лбом в руль. Только мысль в голове подкрадывается… Почему она плачет? Никто не останавливается.

Я не останавливаюсь тоже.

Слишком страшно делать это сейчас.

Чем ближе город, тем больше людей. Тем больше машин. Тем больше ощущения, что всё это происходит далеко не в одном месте.

Огни впереди сгущаются, становятся плотнее, ярче. Уличные фонари, вывески, заправки, светофоры. Город. Не мегаполис, но и не крошечная точка на карте. Примерно как Броквилл. Достаточно большой, чтобы в нём была больница, полицейский участок, торговый центр. И достаточно маленький, чтобы, если что-то пойдёт не так, это «что-то» быстро накрыло всех.

Я въезжаю в него, сбавляя скорость.

Военные и здесь. У перекрёстков, у въездов в районы. Где-то стоят бронемашины. Где-то улицы перекрыты бетонными блоками и лентами. Где-то машины брошены прямо посреди дороги, двери распахнуты, внутри же никого.

Но пугает меня не это, а слишком много человеческих тел… не только на земле, но и в других местах. Например, на капоте машины, на лавке или на входе в магазин, из-за чего автоматические двери не могут закрыться до конца, то и дело бьют по мертвому телу и открываются. И так по новой. Это картина настолько пугающая и шокирующая, что я не сразу различаю следующие звуки. В голове вспыхивают воспоминания, когда я понимаю, что это стреляют. Не пускают салют или не взрывают что-то, а именно стреляют. Проезжая один из переулков, замечаю в нем яркие вспышки света и понимаю, что стреляют именно там.

Чувствую ощутимый удар в бок машины, поэтому рефлекторно жму по тормозам.

Машина, что врезалась в меня, кажется, даже не заметила этого, потому что пронеслась следом.

Удар был не таким сильным, так что я могу продолжать движение. Выходить и проверять точно не вариант.

Вновь возвращаю прежнюю скорость, когда замечаю ещё кое-что. Слишком страшное.

Как от человека отрывают несколько кусков плоти, я даже слышу крик и… чувствую запах крови. Или это самовнушение?

Проезжаю рядом, и эти существа реагируют на звук двигателя, отвлекаясь от человека, который пользуется шансом и пытается отползти в сторону.

Вот чёрт, мне так страшно, что я даже не останавливаюсь, чтобы помочь. Да и что я могу? Если моя догадка подтвердится, то тот неизвестный уже труп из-за укусов.

Всё же… да, это не чувство вины, это дикий, животный страх.

Почти не чувствую собственное тело, только напряжение в плечах и болезненную пульсацию где-то под рёбрами.

Сворачиваю на улицу, освещённую неровно, фонари работают через один. И именно здесь вижу это.

Военный. Он ещё на ногах… был секунду назад. Несколько существ буквально наваливаются на него. Они вцепляются зубами. Рывками. Кто-то тянет, кто-то рвёт, кто-то начинает будто расковыривать ту рану, от которой оторвали кусок. Подцепляют пальцами и стараются… залезть внутрь? Не знаю. Не могу быть уверена. Движения слишком дёрганые, несогласованные, но в этом хаосе есть цель… уничтожить.

Я не вижу всей картины целиком: тени, вспышки света, силуэты. Но слышу. Крик обрывается слишком резко.

Свет фар выхватывает только фрагменты. Рука, падающая каска, фигуры, склонённые слишком низко, слишком близко друг к другу.

А потом выстрелы.

Громкие. Частые. Военные с другого конца улицы открывают огонь. Кричат команды, бегут вперёд. Существа дёргаются, некоторые падают, пытаются ползти и останавливаются только в тот момент, когда пули попадают в тела.

И в этот же момент резкий треск.

Что-то ударяет в лобовое стекло.

Стекло не разбивается полностью, но по нему расползается паутина трещин. Машину ведёт в сторону.

— Чёрт! — вырывается у меня.

Я резко выкручиваю руль, ухожу